Есть! Правым манипулятором нащупываю маленький предмет. Тяну к себе, и тут кто-то бьет по левому. Уж не сам ли Лабиринт? Для меня этот удар — словно два пальца в розетку. Вскрикиваю и подпрыгиваю. Успокоившись, разжимаю правый кулак. Пуговица из голубого камня, похожего на горный хрусталь.
— Откуда? — спрашивает Гилва.
— Со склонов самого Колвира.
— Подари, — Паола уже присматривает на платье место для находки.
— Не-а! Ее нельзя долго носить. Меченой станешь.
— Радиация? — начитанная Паола прячется за спину Гилвы.
— Нет. Но где-то похоже. — Внимательно изучаю пуговицу и сую в карман.
Пора. Проверяю, как в прошлый раз, содержимое карманов, пристегиваю ножны с шашкой. Паола целует в щеку и машет рукой. Идем с Гилвой в угол, откуда Путь тащит нас в пещеру Логруса. Сухэй и еще несколько человек уже ждут нас. Зал изменился. Скелетов нет. Вдоль стен навалены груды камней, рухнувших с потолка. Сам Логрус светится не голубым, а почти желтым.
— Логрус согласился дать тебе вторую попытку, — говорит Сухэй.
— А кто его спрашивает? — грубо отвечаю я. — Всем покинуть зал.
Раздается недовольный гомон. Наготове у меня заклинание «Билет в один конец», но необходимости в нем нет. Сухэй поднимает руку, требуя тишины, кивает, и все покидают зал. Он и Гилва остаются. Что ж, на большее я и не рассчитывал. Произношу заклинание «Беседка для двоих» и в нужнуй момент вскидываю руки. Это слегка трансформированное заклинание, которым пользовался Сухэй для разговора наедине, но молочная стена окружает весь зал Логруса. По существу, ее не видно, так как проходит она в глубине стен. Но Сухэй чувствует и кивает, одобряя разумность. Испытывая стыд, произношу следующее заклинание — «Спите спокойно, дорогие товарищи». Сухэй и Гилва застывают статуями. Отношу их в безопасный уголок и укладываю на пол. На всякий случай.
— Итак, мы наедине, — произносит Логрус. — Что же ты медлишь? Боишься?
Его реплику я игнорирую, но произношу заклинание «Остановись, мгновение, ты прекрасно». Можно считать, что оно останавливает время вокруг, но правильнее будет думать, что ускоряет в тысячи раз в зоне действия заклинания. То, что я собираюсь сделать, может ослабить Логрус. Не хочу, чтоб этим успел воспользоваться Лабиринт.
— Хочешь вызвать меня на поединок? — интересуется Логрус. — Тогда это разумно.
— Поединок ты уже проиграл.
Извлекаю из кармана голубую пуговицу и, перекатывая ее на ладони, пускаю в ход заклинание «Мы так похожи друг на друга». Стены и пол пещеры синеют. Этот голубой камень обладает удивительным свойством — экранирует энергии Лабиринта и Логруса. Я только что отрезал Логрус от внешнего аккумулятора. В другой момент это было бы верное самоубийство. Но сейчас, когда все его внутренние силы ушли на восстановление узора, может получиться.
— Я знаю еще одно заклятие, — говорю Логрусу перед тем, как вступить на узор. — Называется «Звонким льдом покрылась речка». Логрус не отвечает. Долго блуждаю по закоулкам узора, высасывая из него информацию. Как по паркетному полу. Ни прыжков, ни акробатики, ни Вуалей Лабиринта — лишь слабое подергивание и трепыхание под ногами.
— Ты уже покойник, — говорит Логрус, когда я пересекаю его по диагонали, не обращая внимания на узор под ногами.
— Бессмертный покойник — это звучит забавно. — Расшвыриваю сапогами мухоморы, поднимаю и ставлю на ноги статуи Гилвы и Сухэя. Потом снимаю заклинания, стараясь не перепутать порядок. Предпоследним — возвращаю стенам первоначальный вид, последним — бужу людей.
— Прощайте, Сухэй — говорю старику и тяну Гилву за руку.
— Ты усыпил нас?
— Да. Чтоб Логрус мог шепнуть мне тайны на ушко.
— Я начинаю понимать Паолу, — шипит Гилва.
— Они славно бились, и вернулись с победой! — сообщаю я Паоле. — И девушки дарили им цветы. Где цветы? Почему не вижу?
Паола отрывается от лошадей, целует в небритую щеку, выбирает из сена цветок клевера и пристраивает мне в карман рубашки. Словно орден.
— На груди его могучей одна медаль висела кучей! — комментирую я.
— Скорее! Почему лошадей не заседлала, пока нас не было? — торопит Гилва.
— Вас всего минуту не было.
Гилва удивленно смотрит на меня.
— Все правильно, — говорю я. — Там — час, здесь — минута.
Гилва очень нервничает. Торопится. Зря. Все пути отхода перекрыты еще до того, как мы сели завтракать. Это я узнал от Логруса.
— Ну что ты столбом застыл? Дождешься, что сюда явятся.
— Там засада.
— Проклятье! А по краю мира? Вдоль Обода?
— Тоже.
— Дай мне бластер помощнее, и я покажу, как на девушек засады устраивать! — грозится воинственная Паола.
— Люди погибнут, — говорю я.
— Конечно, погибнут! — взрывается Гилва. — Не мы, так они! Не они, так мы! А что еще делать?
— Путь.
— Я не умею, — сникает Гилва. — А ты?
— Анекдот такой есть: «Скажите, вы умеете играть на скрипке?» — «Ни разу не пробовал, но думаю, что да!».
Паола неуверенно улыбается, но Гилва ловит мысль на лету.
— Чего стоишь? Делай!
И я делаю. Тысячу и один Путь. В каждый сажаю по чудовищу — стражу порога.
