Внезапная мысль, будто чья-то подсказка, решительно подтолкнула странницу к панели управления.
Не глядя на спутника в штурманском кресле, она опустилась рядом и принялась торопливо щёлкать по кнопкам.
— Что ты делаешь? — холодно осведомился Тьюди.
Эмбер продолжала молча, на автомате. В голове её кружил вихрь похлеще, чем за бортом, и она изо всех сил пыталась сосредоточиться. Всполохи жутких догадок не складывались в единый образ, мерцали, подобно звёздам, слившимся в сплошную стену штормового колодца.
— Я спросил, что ты делаешь?
Чужие металлические отзвуки в ледяном голосе старого товарища пробирали до мурашек.
— Хочу связать с Чертогом.
В ответ — только равнодушное «а».
Это невыносимо. Какой-то липкий кошмар. Больше всего на свете ей хотелось проснуться.
— Слушай, Тьюди, — начала странница, — так нельзя… Я действительно… совершила ошибку. И не одну. Ты прав, но…
— Пытаешься извиняться?
— Да, — охотно согласилась Эмбер, — я ужасно, невероятно, чудовищно тебя подвела… Всех подвела. И мне невыразимо, бесконечно жаль…
— Прибереги красноречие для кого-нибудь ещё.
Она выдохнула — протяжно и шумно. Сейчас он напоминал упрямого мальчишку, дерзкого юнца, каким был когда-то.
Во время Бури они нередко устраивали перепалки: Эмбер злилась, с трудом подавляя вспышки разрушительного гнева, Тьюди её подначивал, а Виг… Виг всех примирял. Учил бывшую противницу сохранять спокойную рассудительность, журил подопечного, объясняя, что служителям Света чужда даже безобидная ирония, ибо в ней скрываются семена многих пороков. Гордыни. Осуждения. Нелюбви к ближнему.
Но, к несчастью, благочестивого Виграда Сорли с ними не было, а мучительный разлад носил далеко не шуточный характер.
Это воспоминание, будто проблеск света, озарило надеждой.
— Помнишь, что Виг говорил, когда мы ссорились? — оживилась странница. — Разве миротворцам пристало враждовать?
Тьюди повернулся, и она встретилась с его взглядом — насмешливо-горьким. Кривая ухмылка исказила лицо спутника досадной гримасой:
— А это ты мне скажи. Пристало ли миротворцам лицемерно покрывать военную преступницу, на чьей совести столько загубленных жизней? Пристало ли пользоваться её порочными предвещаниями, хитрыми трюками, ложью и коварством, чтобы победить в войне? Пристало ли выжигать планеты, врываться в чужие дома, расстреливать поверженных врагов?
Наметившаяся улыбка медленно сползла с каменеющего лица Эмбер.
Внезапный гудок избавил её от необходимости подбирать слова.
Связь восстановлена!
Странница мгновенно ответила — приняла входящий сигнал как последний спасительный шанс.
— Где вас носит? Что вы наделали?! — Кадмар Огаро не церемонился.
Его иссиня-чёрное изображение на экране выглядело зловещим — взрывоопасным. Сложенные на груди руки напряжены, пальцы вцепились в плечи.
— Простите, Верховный Хранитель… — Эмбер замялась: проблеск надежды таял в тревожном мраке.
— Это вы напали на Лагдагар? Совет только что обвинил Чертог в развязывании войны!
Странница отшатнулась от экрана. Дыхание перехватило, сведённая спазмом рука невольно прижалась к груди.
— Разве не вы послали подкрепление?
— Что?! Какое подкрепление?
— Сиггур Додд…
— Он был изгнан из Чертога два года назад!
Страшные догадки, давно крутившиеся в голове, начали выстраиваться в ещё более жуткую картину. Может быть, именно чудовищность открывающейся истины не позволяла Эмбер прежде её осознать…
— Вам было приказано вернуться! — в голосе Огаро слышалось надрывное отчаяние. — Возвращайтесь немедленно! Эмбер Глоу, ты должна объясниться перед Советом и взять всю вину на себя! Иначе будет слишком поздно…
31
Изображение замерцало, застыло и пропало с экрана. Связь оборвалась так же неожиданно, как появилась. Судорожное нажатие всех подряд кнопок не принесло результата. Странница попыталась наладить наручный коммуникатор, пылившийся в ящике под панелью, но при попытке вызвать Чертог он только зашёлся противным свистом.
— Мы вышли из пространства просвещённых миров, — догадалась Эмбер. — Тьюди, ты всё слышал! Нам нужно назад!
В отличие от неё, спутник, казалось, не был взволнован сообщением Верховного Хранителя. Он бросил с прежним холодным ехидством:
— Мы в коридоре. Предлагаешь развернуться на сверхсветовой скорости?
— Так выходи немедленно!
Верзила покачал головой:
— Будет проще, если ты выйдешь за борт. Мне-то ещё жить не надоело.
— Давай я! — странница бросилась к штурвалу, но резкий толчок отбросил её в сторону.
— Ты хоть представляешь, как это работает? Штурман из тебя всегда был скверный, но чтоб настолько…
— Я умею!..
Они сцепились, махая руками, как драчливые дети, но силы были неравными, а схватка — нешуточной.
Грубый удар. Эмбер больно стукнулась плечом о стену.
— Тьюди!
— Сиди спокойно, иначе отправишься в трюм.
Она вспыхнула:
— Да я тебя сейчас…
В трюме было темно и пусто. Потирая ушиб, странница сидела на полу, поджав ноги, и пыталась понять, как докатилась до столь плачевного положения. И дело вовсе не в том, что Тьюди всегда запросто мог закинуть её на плечо, а его каменная спина совершенно невосприимчива к отчаянным ударам маленьких кулачков.
