Гибралтарский пролив, 1940 год. В эпицентре шторма капитан Гонсалес спасает группу потерпевших кораблекрушение немцев. Когда буря стихает, их предводитель дарит капитану значок из чистого золота. После разговора с ним Гонсалес не может забыть двух слов: предательство и спасение. Вокруг этого значка вращается полная приключений жизнь Пауля, молодого сироты, живущего с матерью и дядей, бароном фон Шрёдером. Тайна, скрывающаяся за странной смертью отца, сподвигла Пауля на опасное в послевоенном Мюнхене расследование. Даже его любовь к Алисе, бесстрашной еврейской девушке-фотографу, не может помешать непреодолимому желанию выяснить, что же на самом деле произошло с его отцом. Но Пауль не знает, что это расследование приведет к непредвиденным последствиям и навсегда изменит судьбу его окружения.В 2008 году роман получил VII премию города Торревьехи.Перевод с испанского - группа "Исторический роман", 2015 год.
Перевод: группа “Исторический роман“, 2015 год.
Перевод: gojungle, passiflora, Barabulets, Yngigerd, Sam1980 и Elena_Panteleevа .
Редакция: gojungle, Sam1980, Elena_Panteleevа, и Oigene .
Домашняя страница группы В Контакте: http://vk.com/translators_historicalnovel
Поддержите нас: подписывайтесь на нашу группу В Контакте!
Уильям Шекспир,
Генрих V, акт II, сцена 2
Когда волной его прижало к борту, капитан Гонсалес инстинктивно вцепился в дерево, ободрав руку сверху донизу. Несколько десятилетий спустя, став самым известным книготорговцем в Виго, при воспоминании о той ночи - самой ужасающей и необычной в его жизни - он каждый раз вздрагивал. Старый и седой, сидя в своем кресле, он вспоминал, как рот наполнился вкусом крови, соли и страха. Его уши вновь слышали гул одного из тех предательских штормов, что поднимаются за каких-нибудь двадцать минут, которых плавающие по проливу моряки и их вдовы научились бояться. А перед изумленными глазами Гонсалеса стояло то, что просто не могло там находиться.
Увидев это, капитан Гонсалес позабыл, что двигатель работает на пределе, а команда состоит лишь из семи человек вместо положенных одиннадцати, что он - единственный из них, кто за полгода ни разу не страдал от морской болезни. Он позабыл о том, как хотел избить их до полусмерти за то, что даже не пошевелились, когда началась болтанка.
Он ухватился за иллюминатор, чтобы развернуться в сторону капитанского мостика, а потом ворвался внутрь вместе с потоком воды и ветром, от которых штурман содрогнулся.
- Рока, прочь от штурвала, - отпихнул он штурмана. - От вас нет никакого толка.
- Капитан, я... Решил вас не беспокоить, по крайней мере, пока канонерка не начнет тонуть, сеньор.
Голос его дрожал.
А именно это и происходит, подумал капитан, покачав головой. Большая часть его команды состояла из сбежавших от войны мужчин, покинувших свою разоренную страну. Он не мог их винить в том, что не предугадали шторм, как никто не стал бы обвинять его, если бы он просто развернулся, чтобы спасти корабль. Самым разумным было бы не обращать внимания на то, что он только что заметил. Потому что всё остальное было бы чистым самоубийством. Лишь полный кретин мог на это пойти.
"А я и есть кретин", - подумал Гонсалес.
Штурман вытаращил глаза, когда увидел, как капитан совершает маневр, поставив корабль почти бортом к волне. Канонерка "Надежда" была построена в конце прошлого века, ее корпус, сделанный наполовину из дерева, а наполовину из стали, чудовищно заскрипел.
- Капитан! - закричал штурман. - Что вы делаете, черт побери? Мы сейчас перевернемся!
- Посмотрите налево, Рока, - ответил капитан. Он тоже был до смерти напуган, но не мог упустить ни единой возможности.
Штурман подчинился, решив при этом, что капитан совершенно выжил из ума.
Впрочем, через несколько секунд капитан уже и сам не был уверен, что не потерял разум.
Менее чем в тридцати морских саженях между двух валов переваливалась шлюпка, ее киль задрался под немыслимым углом. Похоже, она должна была вот-вот перевернуться, лишь каким-то чудом этого до сих пор не произошло. Небо прорезала молния, и внезапно штурман понял, почему капитан поставил на кон восемь жизней, имея на руках столь плохие карты.
- Там люди, сеньор!
- Вижу, Рока. Сообщите Кастильо и Паскуалю, чтобы бросили помпы и поднялись на палубу с двумя канатами. И пусть вцепятся в планшир, как шлюха в кошелек.
- Есть, капитан.
- Нет, подождите, - сказал капитан, хватая его за руку, прежде чем тот покинул капитанский мостик.
Он колебался. Невозможно одновременно руководить спасательной операцией и держать штурвал. Если нос встанет перпендикулярно волне, с ними будет покончено. Но если он не спустится, кто-нибудь из его ребят точно окажется за бортом.
Бах! И прямо в ад.
- Ладно, Рока. Я сам этим займусь. Возьмите штурвал и держите курс.
- Мы долго не продержимся, капитан.
- Как поднимем этих бедолаг, встаньте на волну, а потом право руля изо всех сил. И молитесь!
Матросы поднялись на палубу, стиснув зубы и напрягая все мышцы, тщетно пытаясь придать лицам решительное выражение, но тела сковал страх. Капитан встал между ними, собираясь дирижировать этим опасным танцем.
- По моему сигналу бросайте крюки. Давайте!
Стальные зубья впились в борта шлюпки, канаты натянулись.
- Тащите!
