– А ну, кажи! – еще строже приказал видный, дородный Канзафар и посверкал кинжалом.
Долгополов нехотя развязал кису.
– Карош подарок, шибко карош, – проговорил Канзафар.
Он был очень подозрителен и решил сопровождать купца до царской ставки. Приняли путь к городу Осе. Разъезды попадались еще чаще, но путников никто теперь не останавливал.
На другой день Канзафар стал настойчиво приставать к купцу, от кого он везет подарки государю. Долгополов сначала мялся, потом не колеблясь объявил, что едет он с дарами от великого князя цесаревича Павла Петровича. Жирное скуластое лицо Канзафара растеклось в сладостную улыбку. Прикряхтывая, он зачастил: «Якши, якши, якши!» И послал сына своего предупредить государя о радостном известии.
Через три дня Долгополов прибыл в войско. Пугачев стоял в сорока верстах от Осы. Сын Канзафара Усаева, присланный своим отцом, успел прискакать сюда еще вчерашний день. Весть о гонце от наследника престола стала известна многим.
Долгополов был позван к Пугачеву. С немалым трепетом он подходил к царской палатке: вот сейчас увидит государя императора, бритого, напудренного, в буклях, в треуголке, в высоких тугих ботфортах. Но, войдя к царю, он остолбенел, едва не крикнул: перед ним сидел на ковре, поджав по-татарски ноги, чернобородый дядя в шелковом халате, лицо крепкое, румяное, с загаром, темные глаза выпуклые, быстрые, почти весь лоб закрыт в кружок подрубленными, наперед зачесанными волосами. Все же Долгополов низко поклонился.
– Здорово, дедушка, – ответил Пугачев. В палатке никого больше не было. – Что за человек, откуда прибыл, к кому и зачем? – спросил Пугачев негромко, усталым голосом.
– Я ржевский купец Остафий Долгополов, прибыл к вашему величеству с подарками от великого князя, наследника Павла Петровича.
– Гм, – промычал Пугачев, и под его усами мелькнула едва приметная улыбка. – От наследника, говоришь?
– Так точно, ваше величество... Павел Петрович приказал вам кланяться и вот подарочки шлет, – и Долгополов, развязав черную козловую кису, вышитую мишурой, стал подавать дары: шапку с золотым позументом, сапоги красные, отороченные серебром и мишурою, перчатки замшевые, шитые шелком.
– Благодарствую, – сказал Пугачев, – и тебе и Павлу Петровичу! Ну, каков он, все ли благополучен?
– Он молодец хороший, ваше величество. На немецкой принцессе изволил обвенчаться.
– Как звать принцессу?
– Наталья Алексеевна... У меня и от нее есть вашему величеству подарок, два, многой цены стоящие, камня, – и, привстав на колени, Долгополов подал государю два самоцветных камушка: восточного хрусталя сердечко и четырехугольный желтоватый.
Взяв на ладонь, Пугачев полюбовался ими, лизнул один, сунул оба в карман за пазуху.
– Гм, – крепко сказал Пугачев и сдвинул брови.
По спине Долгополова забегали мурашки. Запинаясь и отвешивая низкие поклоны, он зашамкал:
– А я служил при вашем величестве и ставил овес для лошадок ваших в Рамбове. Я сразу узнал вас... Вы были еще великим князем тогды, и за пятьсот четвертей мне контора не заплатила.
– Ага! Помню, помню тебя... Знаю и то, что должен тебе.
– А я теперича в несчастье, ваше величество, дорогой-то ограбили меня.
– Молись Богу, старче, вот разбогатею, все уплачу, да, сверх того, и награду примешь.
Надо платить. Пугачев сразу понял, что перед ним плут и проходимец. Он лихо посмеивался в бороду, щурил глаз, покрякивал.
Долгополов, в свою очередь, понимал, что бородатый казак, прикинувшийся императором, ни капельки ему, Долгополову, не верит, только ловко прикидывается, что верит.
Вслушиваясь, как сдержанно шумит и топчется за палаткой народ, Пугачев что-то про себя решил. Он похлопал в ладоши. Вошел Яким Васильевич Данилин. Пугачев приказал приподнять полы палатки и, увидав стоявших сзади казаков: атамана Овчинникова, Перфильева, Творогова, Канзафара Усаева, Ильчигула, Чумакова и других, велел им войти в палатку.
– Садитесь на чем стоите, господа, – шутливо сказал он.
Все сели на ковер, плечо в плечо.
– Вот, прислушайтесь, господа генералы, и вы, атаманы... Сей день Бог великую радость послал мне, – и Пугачев, указав на Долгополова, спросил его: – Ты с чем, дедушка, прислан? Говори!
– А прислал меня, ваше величество, наследник Павел Петрович. «Поезжай немедля, – говорит, – посмотри хорошень, доподлинно ли то родитель мой, да вертайся, – говорит, – обратно с отповедью».
– Узнал ли ты меня? – ликующим голосом воскликнул Пугачев и вскинул голову.
– Как не узнать! – захлебнувшись восторгом, воскликнул Долгополов. – Вы в Санкт-Петербурге жаловали меня, ваше величество, вот этим самым зипуном и шапкою... – Купец дернул за лацкан у своего купленного в Казани на барахолке коричневого зипуна, тронул бархатную, с мерлушковым околышем шапку и убежденно сказал собравшимся: – Вы, господа великие начальники, не сумлевайтесь: есть он доподлинный император Петр Федорыч, уж я точно знаю, много раз в Питере видывал их особу.
Пугачев показал старшинам подарки, затем сказал хмуро:
– Сделайте народу объявление о сей радости нашей. И пускай прочь расходятся, каждый ко своему месту!
