Хивинцы вели на водопой верблюдов. Два высоких парня, быстро шагая в ногу, несли на головах глазетовый гроб. Пятеро пьяных гуляк, взявшись за руки, плелись цепочкой поперек дороги, нескладно горланили:
— И чего ж ты ругаешь меня, Илья Лукьянович, — не попадая зуб на зуб, проговорил купчик Полуехтов; на него вдруг напала необратимая икота и стала бить нервная дрожь.
— Да тебя не ругать, а трепу тебе надо дать хорошего! — отечески брюзжал степенный Кочнев. — И с чем ты против них, сволочей, шел? Ну, хоша ружье бы у тебя было, либо пистолет, либо сабля, а то с бабьей кочергой какой-то… Тьфу! Срам смотреть! — Кочнев схватил клюку и с омерзением вышвырнул ее на дорогу.
— Кучер, стой! — крикнул Полуехтов и, шустро соскочив с саней, подобрал со снега боевое свое оружие. — Ты этой штучкой не швыряйся, Илья Лукьянович! Я ее в Курск свезу: вот, мол, видали, братцы…
— Дурак!.. Ведь тебя наповал могли убить. Да ты, никак, соколик, пьян?
— Ни в рот ногой, — промямлил купчик, икнул и затрясся еще больше. — С такой бучи опьянеешь! — Молодому сорванцу только сейчас во всей ясности представился весь ужас его безумной отваги, и ему стало по-настоящему страшно. Он зажмурился, схватился за виски и с отчаянием выдохнул: — Ух ты!..
В крепости забил барабан, в казармах заиграли зорю, в пугачевском лагере глухо стукнула зоревая пушка.
Перед ужином купцы ходили в баню.
— Ого, — со скрытым смехом сказал Кочнев, осматривая исхлестанную спину Полуехтова. — Да тебя супостаты-то в клеточку разделали!
— С нами Бог! Будем живы — заживет! — И бесшабашный купчик попросил приказчика натереть ему спину редькой.
На другой день Полуехтов был приглашен в канцелярию Рейнсдорпа.
— Маладец, маладец!.. Гут-гут-гут! — встретил Рейнсдорп и покровительственно потрепал по плечу. — Как твоя фамилия, дружок?
— Полуехтов, — ответил широкоплечий купчик, поеживаясь: у него все еще болела со вчерашнего спина.
— Полу-эхтов, — протянул губернатор. — Странное имечко… Полу — это я понимай, полу — сиречь половина. А что сей сон значит — эхтов? Господа, что означает — эхтов?
Чиновники пожимали плечами.
— Петр Иваныч, — обратился губернатор к бывшему тут Рычкову. — Вы человек резонабельный и очшень чудесно знаете русского языка. Что означает — эхтов? Полуэхтов?
— Затрудняюсь сразу в соображение взять, Иван Андреич, — потирая лоб, ответил озадаченный Рычков. — Не смею утверждать, но возможно, что сие слово произошло от простонародного восклицания: «Эх, ты!»
— Глюпая, глюпая прозвищ, чтоб не сказать более.
— Я из-за прозвища виноватым себя не считаю, — буркнул купчик и потупился, потеребливая свою небольшую бородку.
— Шо, шо?.. Но… молодой человек, — молодцевато повернулся на каблуках губернатор к робко стоявшему купчику. — Существует, молодой человек, в природе два храбростя: один разумный — ради долга перед отечеством, ради защищения ближнего, наконец — в защиту собственная честь. А другой храбрость — глюпый, сумасбродный, никому ненужный. Например, человек на спор, сиречь на пари, бросается с колокольни вниз тормашки. Это храбрость? Храбрость! А кому от такой храбрости, я вас спрашиваю, горячо или холодно?
Вполне довольный своим красноречием, губернатор вопросительно уставился на Полуехтова, а тот по простоте сердечной ждал, когда же губернатор приколет на его грудь медаль за храбрость.
— А где вы, голюбчик, проходил столь искусную кавалерийскую школу? Ты сидишь в седле много крепче, чем мой казак, ты как дикий башкирец ездишь, я сам вчерась видал в подзорный трубка.
— А это сызмальства я, родитель-то мой, всю жизнь конями барышничал.
— А, карашо, карашо!.. Понимайт. Ну, а для чего ты работал одна сабля? Я очшень наблюдать, как ты проворно рубил по головам, и… и… немало дивился, по какому казусу ни у одна разбойник не слетела с плеч башка.
— А как была у меня в руках клюка, я только глушил супостатов да по спинам долбал, — ответил купчик. — Клюкой головы ни в жизнь не срубишь.
— О, клюкой! — воскликнул губернатор. — Господа, что значит сей род оружия — клюкой?
— Клюка, ваше высокопревосходительство, это, — согласным хором ответили чиновники, — это железная палка с загогулиной, клюкой в печке ворошат…
