Щелчок. Замок повернулся. Дверь медленно открылась. За порогом стояла девушка в ночном платье. Она потирала глаза и злобно смотрела на Вильгельма.
— Что вам надо?
— Где Питер?! — взволнованно произнес герой.
— Какой Питер?
— Он был на вашем балконе!
— Никакого Питера здесь нет! Не мешайте другим спать!
— Где Питер?! — герой уже собирался было зайти в номер, но его остановил испуганный взгляд девушки. Вильгельм молча сделал шаг назад.
— Извините…
И сам захлопнул дверь.
Сидеть на кровати он не мог. На балкон выходить не было сил. Вильгельм лежал на полу, глядя на невыразительный потолок. Старая люстра. Маленькая трещина в углу. Все. Если бы герой включил свет, то хотя бы искусственный солнечный зонт укрывал его от давления мглы. Но Вильгельм не видел выключателя. Сон быстро одолевал, а рассудок покинул его уже давно. Перед ним был потолок. А за ним- звезды. Под ним лежал мистер Уан, а руки у шеи держал старый заказчик в белых очках с устами Питера.
Мистер Уан не знал, где он, не знал, какое время года на улице, не знал, существуют ли другие люди. Одно платье, одни глаза, одни руки, короткие каштановый волосы, нежная кожа и лицо. Смятение в душе прошло. Бурление исчезло. Внутри все зациклилось на ней. Девушка, которую он провожал самым последним, встречал самым первым, думал о ней постоянно, улыбалась счастливо и беззаботно, а в груди его все тряслось от переизбытка чувств, она овладела им полностью, ласково взяла его за грубые щеки и не отворачивала его взгляда от своего лица. И это он- мистер Уан- мог так чувствовать! В его душе есть любовь? Неужели он полюбил? Так сильно, так страстно, но на какой почве? На чей земле стоят чувства? Спустя неделю знакомства с удивительной девушкой мистер Уан задумался об этих вопросах. Гуляя с ней по аллее, которую они уже обошли вдоль и поперек, разговаривая на нескончаемые темы о самих себе, пара влюбленных не столько людей, сколько друзей излучала особую радость и тепло. Смотря на них, хотелось улыбаться. Счастье заражало всех окружающих. Угрюмые люди вкруг словно ходили не по чистым плиткам санатория, а по протоптанной кладбищенской земле, в недрах которой лежат тела недавно умерших родственников. Да и в редких моментах, когда герой оставался один, мистер Уан замечал странное веяние смерти. Куда ни посмотри, везде обстановка напоминала больничную, стоит присмотреться к голым деревьям, как они тут же напоминают зимний крематорий. Поэтому любовь, светящаяся на лицах влюбленных друзей, являлась удивительным светилом, которое было намного светлее Солнца, укрытого под шерстяным пледом серых туч.
— Осень…, — вздыхала девушка, пряча руки в карманы синего пальто. — Становится все холоднее, дни короче… Мне кажется, что близится не зима, а конец света.
— Да? — брови мистера Уана невысоко поднялись от удивления. — Почему же именно конец света?
— Потому что ночью все кажется нереальным. Словно ты погружен в вечный сон… А сны я никогда не любила. Я плохо засыпаю, и снится мне всегда что-то тревожное…
— Вот как…, — герой вздохнул.
Мимо них прошла пожилая пара, окинувшая их печальным, но добрым взглядом. За ними последовала медсестра в белом халате.
— Я вот теряюсь между сном и реальностью, — провожая взглядом медсестру и пожилую пару, тоскливо проговорил мистер Уан. — Просыпаюсь и не понимаю, где была белая чашка, которую я недавно мыл, куда делся магнитофон, который я вчера приобрел, почему холодильник пуст, если еще с утра там стояла бутылка воды. Это конфузит меня…
Мистер Уан украдкой взглянул на девушку и встретил ее пристальный взгляд. Карие глаза, похожие на молочный шоколад, без стеснения смотрели прямо на героя. Мистера Уана это смутило, и он отвернулся.
— А в санатории вы тоже теряетесь между сном и реальностью?
— Да как-то… Нет, наверно. Я уже и не помню. Сны быстро забываются, если их намеренно не запоминать…
— Или если некому их рассказать, — улыбнулась девушка. — Во снах человек прорабатывает свои страхи, вы знали это?
— Слышал где-то об этом, но в особые подробности не вдавался. Вы увлекаетесь подобной темой?
Тут девушка нахмурилась.
— Меня мало что интересует… Я хотела бы найти что-нибудь свое, но как-то оно не находится…
— Может, вы музыкант или художник?
— Я не настолько талантлива, чтобы заниматься этим всерьез, — когда она говорила эти слова, ее голос становился таким тихим и трагичным, будто бы сейчас собеседница приоткрывала занавес ужасной тайны, которую ей запрещено рассказывать даже под страхом смерти.
Мистер Уан видел, как сложно девушке говорить о своих талантах. Это было ее больным местом. Видя печальные карие глаза, герой сам начинал впадать в грусть. Его сердце сжималось тоской, когда она говорила таким подавленным голосом.
