Никого у меня не было на этой планете. Все хорошо, еда, деньги, развлечения — сколько угодно. Образование — такого ни в одном Магистерии не получишь. Только вот нет никого рядом. Все время один. И часто возникает такое чувство, что все это — вкусная еда, фильмы, книги — нужно только для того, чтобы отвлечься, забыться… забыть что-то главное, тревожащее, мучащее. Как будто внутри рана открытая, неизлечимая, и все время стараешься чем-нибудь заняться, чтобы не думать о ней, не замечать боли.
Я начал просто гулять. Каждый день. Надо же, раньше и представить такого не мог — просто, без дела пойти погулять. Всегда ведь если идешь, то с какой-то целью. Послали тебя за чем-то, или в столовую торопишься, или на раздачу. Или, скажем, в гости к кому-нибудь собрался… да и один я не ходил почти никогда. Мы ведь всегда втроем были (и это и есть рана…)
А тут я приноровился просто прогуливаться. В Бетрисанду ходил, это парк такой чудесный… или просто бродил по аллеям. Здесь ведь не улицы — аллеи, дома скрываются среди рощиц и полян. Не город — сплошной парк. Но больше всего мне нравится на Набережной.
Море — оно притягивает, но и пугает немного. Я раньше никогда не видел моря. Синее такое, огромное, а на горизонте плавно перетекает в голубизну — в небо. Особенно красиво на закате, здесь солнце садится в море, это и с нашего балкона видно, и смотреть на это можно часами, не отрываясь. Но страшно немного, не конкретно чего-то, ведь понимаешь, что тут никаких цунами быть не может, сейсмологи же следят. Вообще страшно, как всегда боишься чего-нибудь большого. Так же Космос пугает, когда смотришь в беспредельность эту с Палубы. Или, скажем, Цхарн…
Здесь и горные вершины есть. Только с Набережной они не повсюду просматриваются. Коринта взбегает на гору, а там дальше, за городом — хребет Дали, и даже снежная шапка на гиганте Года лежит. Особенно хорошо видно горы за «Ракушкой» — там небольшая площадь, и над верхушками деревьев вдали, в дымке — синие изломанные линии гор.
Вдоль моря внизу тянется полоса пляжей. Во время прилива, да когда сильное волнение, пляжи почти полностью залиты водой, а потом море схлынет — и снова выползают купальщики. На пляжах только детишки с мамашами подолгу играют, а так — забегут на пляж, скинут одежду — и в море. А потом обратно.
Мне и самому иногда хочется окунуться. Особенно когда жарко — просто войти в прохладную, пронизанную солнцем до дна, зеленоватую воду, так заманчиво она под ногами колышется. Но ведь я ни разу даже в реке не купался, а моря и не видел. Я лучше уж в ванне полежу.
Да и раздеться мне стыдно… хотя шрамы почти сразу же все заросли — зря я боялся к врачу ходить. Но я не похож на местных — они тут все красавцы, а я и ростом по здешним меркам не вышел, и вообще — вид как у подростка, тощий, ребра торчат, мышц нету никаких. А ведь я уже далеко не подросток.
Правда, мышцы стали тоже нарастать. Как-то очень быстро — наверное, какие-нибудь стимуляторы у меня внутри стоят. Но все равно стесняюсь.
Набережная сама широкая, отгорожена от моря высоким парапетом, и на ней вечно толпится народ. Ну, не толпится, словом — бродит. По одну сторону — море, по другую — строения. Дома здесь интересные. На набережной в основном старинные, некоторые чуть ли не с основания Квирина (а это уже почти тысяча лет) сохранились. Во всяком случае, еще с Первой Сагонской войны. Но есть кое-где и современные здания, особенно если до окраины добраться. Есть статуи разные, памятники… дуб один стоит, решеточкой огороженный, тоже, говорят, со времен Первой Сагонской — ему чуть ли не семьсот лет. А может, врут.
Но самое интересное — на людей смотреть. Я поэтому и люблю гулять. Такое впечатление, будто ты не совсем один.
Двое парней в бикрах. Зеленый цвет, точнее — хаки, а накладка (выглядит как жилет) пятнистая, маскировочная. На поясе — кобура. Это мне уже знакомо, это — ско. Космическая Полиция. Идут они как-то неуверенно, и взгляды странные. Вроде не пьяные — или? Не поймешь. Скорее всего, только что вернулись из патруля. Четыре месяца в Космосе, наверное, ошалели, понять теперь не могут, где находятся. За одним из парней бежит неприметная серая остроухая собака. Без всякого поводка. Тут они вообще на собак внимания никакого не обращают, и собаки ни на кого не кидаются. А эта и вовсе — генетически модифицированная, из рабочей линии явно, трусит себе, уткнув нос чуть ли не в коленку хозяина, как привязанная, по сторонам даже не смотрит.
Мамаша с тремя детьми. Молоденькая, симпатичная блондинка. Младший привязан на животе большим платком, как у нас носили до Большого Преобразования в деревнях. Девочка лет четырех идет, крепко держась за мамину руку. И еще карапуз, годика два, сзади ковыляет, самостоятельный — то в клумбу залезет, то подберет что-нибудь. Мамаша идет, улыбается мечтательно, на детей как будто даже и не смотрит.
