Я подключил к разговору Леиту, но девушка почему-то попросила перевести всю сумму компенсации на мой банковский счет. Через пару минут пришло уведомление о переводе и юридически заверенный протокол, о добровольной компенсации морального ущерба Леите Суир от «Галанте-нейросеть». Я сразу попытался перечислить деньги Леите, но девушка уперлась как коза и приняла лишь файл с сопроводительными документами о сделке. Пока я препирался со своей спутницей, пришел вызов от курьерской службы, которая доставила контейнер с материальной компенсацией. Пускать на корабль посторонних я не стал, поэтому лично встретил курьера у люка. Сверив содержимое контейнера с накладной, занес посылку в грузовой отсек и закрепил коробку по всем правилам, после чего вернулся в кабину откуда связался с диспетчерской службой станции. Диспетчер сбросил файл с полетным заданием и маршрут безопасного коридора к району, откуда моей «Барракуде» разрешалось уйти в прыжок.
Мы с Леитой заняли пилотские ложементы, и я запустил предстартовый тест оборудования. Все тесты прошли согласно регламенту предполетной подготовки, без сбоев и задержек. Я вызвал диспетчерскую станции и, получив разрешение, плавно отвел корабль от причального шлюза. Неспешный полет до места старта, по предписанному в полетном задании коридору, занял еще три часа, а затем моя «Барракуда» совершила прыжок в подпространство.
Босс «Галанте-нейросеть» наблюдал за подготовкой к отлету корабля Хранителя, подключившись к информационному каналу диспетчерской службы станции. Зеленая отметка корабля медленно ползла по экрану с навигационной обстановкой в стартовую зону. Наконец в диспетчерскую поступил доклад Кертиса о достижении контрольной точки и подтверждение готовности его корабля к прыжку. Дежурный диспетчер дал разрешение на старт, а уже через минуту зеленая точка, рядом с которой находилась табличка с номером корабля Хранителя, исчезла с диспетчерского экрана. Корабль Кертиса ушел в прыжок, а вместе с ним и многочисленные проблемы, которые он принес Лорану Илиндилу. Теперь оставалось только ждать подтверждения начальника СБ о том, что все идет согласно плану и наедятся, что самозваный Алекс Кертис навсегда ушел из жизни босса «Галанте-нейросеть».
Лоран Илиндил, как послушный сын, практически дословно выполнил приказ отца, который категорически запретил идти на конфликт с опасным гостем, хотя был абсолютно уверен, что самозванец развел его как младенца. Один только финансовый ущерб от визита Хранителя составил не меньше 15 миллионов кредитов, а моральные потери для болезненного самолюбия аграфа даже невозможно было себе представить.
Совсем недавно Илиндил буквально кипел ненавистью, а желание жестоко расправиться с Кертисом огнем сжигало его душу, но после разговора с отцом в душе воцарилось ледяное спокойствие. Нет, он не простил оскорблений и истово ненавидел самозванца, однако доводы разума победили эмоции. Лоран был убежден, что наглость Хранителя была намеренно вызывающей, а финансовые претензии, предъявленные главе фирмы «Галанте-нейросеть» превосходили все разумные пределы только потому, что тот решил проучить случайно подставившегося аграфа. Высокородный ублюдок, пользуясь своей неприкосновенностью, изощренно издевался над Лораном, а каждому аграфу с молодых ногтей вдалбливают в голову, что он венец творения, а все остальные человеческие расы – выродившееся быдло. Долгом чести не мог пренебречь ни один аграф, поэтому подобные оскорбления никогда не прощались, а месть считалась завершенной только со смертью обидчика. Теперь Лоран Илиндил прекрасно понимал своих предков, которые буквально под корень вырезали мерзкое племя Хранителей, кичившееся чистотой своей крови.
Всего час назад Лоран был готов рискнуть всем, чтобы наказать самозваного Кертиса, и он даже начал просчитывать различные планы по уничтожению зарвавшегося наглеца. Однако весь его жизненный опыт подсказывал, что такие дела с кондачка не делаются и нужно тщательно продумать каждый свой шаг. Жестокие уроки судьбы заставили босса «Галанте-нейросеть» расстаться с юношеским максимализмом, и он давно не считал за оскорбление косо брошенный взгляд или перехваченный конкурентами контракт. Теперь он четко разграничивал законы реального бизнеса, в котором нет места для эмоций и мелочные уколы уязвленного самолюбия.
