Наверняка этого можно как‑то избежать, например, если ставить безличные вопросы… Или хотя бы попробовать. Но для этого придется контролировать болевые импульсы, чтобы точно знать, когда они идут, а когда нет. Значит, надо настроить канал, чтобы она ощущала боль колдуна. Именно его, а не всех окружающих в радиусе полуквартала. И не при прикосновении – это‑то заклинание она знала хорошо, а на расстоянии. Кажется, что‑то подобное было… Да. Гхота рассказывала. Правда, она использовала его во время пыток. Но суть‑то не в этом…
Арика задумалась, вспоминая, что ей точно говорила Гхота. Воссоздавая сначала тему разговора, потом последовательность действий, которые маг Умения заставила повторить Арику дважды. Просто на всякий случай… Прикосновение к руке заставило Арику очнуться. Она посмотрела пустым взглядом на Роджера, кивнула:
– Все нормально.
И услышала смешок Ренины.
– Прямо сестры родные!
Скользнула взглядом по жене целителя, машинально улыбнулась и кивнула, прокручивая в уме еще раз последовательность заклинания. Сосредоточилась, протягивая ниточки и проверяя их направленными импульсами. Вроде должно работать… Оценивающе покосилась на Жорота. Сказать ему, что ли, этакое что‑нибудь, чтобы проверить? Хотя ладно, долго ждать все равно не придется.
– Жорот, на твоем месте я бы поостерегся, – заметил Ларсен, перехватив взгляд Арики. – Когда в последний раз Вересса так смотрела на Рема, он чуть не месяц не мог от ее заклинания избавиться.
– И что за заклинание было? – полюбопытствовал Жорот.
– У него черты лица начинали разъезжаться, как только он пытался очередной девчонке лапшу на уши повестить, – отозвалась Вересса. – Нос в одну сторону, глаза – в другую… А со старыми он перессорился, так что целый месяц страдал, бедненький… Я пошла готовиться. Всего хорошего, – и исчезла.
– У нее экзамен через четыре дня, – пояснила Ренина.
– Какой? – поинтересовался Жорот.
– Целительство, – ответила та. – Папина дочка.
– Не совсем, – возразил Ларсен. – У Верессы первая специализация – маг‑косметолог. А вот Рем скопировал направления Ренины полностью. Он сейчас на практике, вернется только к осени.
– Моим пока рано определяться, – отозвался Жорот. – Им пятнадцать, близнецы. А Атане вообще девять.
Арика чуть не поперхнулась, уставившись на колдуна. «Моим»?! Нормально. А он оговорки, похоже, даже не заметил.
– Я уже и забыла, какие они в этом возрасте, – задумчиво сказала Ренина.
– Не‑ет. Вспоминать не будем! – усмехнулся Ларсен.
Наконец Ларсен показал Жороту, Арике и Роджеру гостевые спальни и исчез по своим делам. Женщина, оглядев светлую, вполне классическую спальню, поморщившись, спросила у колдуна:
– Я обязательно должна здесь находиться? Лучше уж домой на ночь…
– Вот домой не стоит, – возразил Жорот. – Окус мог наставить там ловушек. Потерпи до завтра – я схожу, проверю все как следует. Или так срочно надо?
– Нет, не особенно, – согласилась Арика.
И вернулась к теме, о которой, по‑хорошему, вообще ничего знать не хотела. Устроилась поудобней на кровати, подтянув ноги к груди, мрачно поинтересовалась:
– Так что там с Подчинением? Его точно нельзя убрать?
Колдун устроился рядом – но не на стуле, а прямо на полу, опершись плечом о кровать – покачал головой:
– Заклинание необратимое и однонаправленное.
Арика покосилась на мужчину и предложила:
– Садись рядом. Что ты на полу забыл?
– Мне удобно.
– Как хочешь. Кстати, я не пойму, у меня согласие на установление этого самого подчинения спрашивать не надо? – язвительно поинтересовалась женщина.
– Надо. Я воспользовался тем, что ты взяла у меня метку.
– Попробовала твою кровь? Это считается формальным согласием?
– Не совсем. Смешение твоей и моей крови.
Арика машинально облизнула залеченные губы. Быстро спросила:
– А можно отказаться от Подчинения, если кровь смешалась?
– Конечно. Есть формула отказа. Но это делается до установления, сейчас уже поздно.
Она ощутила волну раздражения. Скотина. Дает справку с милой невозмутимостью – естественно, сейчас можно, когда уже ничего не изменишь! Врезать бы ему как следует за такую подставу!..
И вдруг голова Жорота дернулась, как от удара, из ноздрей побежали струйки крови. Она тоже ощутила боль – ничего себе, Окус и то мягче бил – непроизвольно схватилась за лицо, выругалась. Колдун, который достал платок, замер.
– Ты… что с тобой?
– То же, что с тобой, – буркнула Арика, кривясь от боли. – Только у тебя еще и кровь идет.
– Что значит…
– Кровь‑то останови, – мрачно попросила она.
Он послушно запрокинул голову, прижал платок к носу.
– Стукнула тебя тоже я? – уточнила женщина. – Только потому, что подумала?
– Не успел предупредить, – глухо отозвался Жорот. – А…
– Я создала между нами направленный канал – хочу знать, когда тебе больно, а когда нет… А что? – не отказала себе в удовольствии невинно поинтересоваться она.
Колдун напряженно попросил:
– Убери. Пожалуйста.
– Обмен? – она кивнула на ошейник.
– Но я не могу…
– Я тоже, – отрезала Арика.
– Пожалуйста, – настаивал мужчина. – В этом нет смысла…
Арика ощутила болевой импульс – вполне терпимый, кстати. И возразила:
