– Ух ты! – глаза у Арики загорелись. – А давай я пью эту гадость, а ты глотаешь свою травку! А то нечестно – мы все будем под градусом, а ты весь такой рассудительный и не вставленный!
– Нет, – резко махнул головой Хью. – Исключено.
– Это почему?
– Потому, – оборотень замолчал, нахмурившись уже по‑настоящему.
– А все‑таки? – уточнил тоже заинтересовавшийся колдун.
– К женщинам пристаю, – неохотно отозвался Хью. – Мозги отрубает напрочь…
– А почему тогда ты работал у Роллейны, а не у мужчины какого‑нибудь? – продолжал расспрашивать Жорот.
– А у любого мужчины есть подруги, матери, сестры. Так что я просто не использую травку при посторонних и все. Хотя на Роллейну я почему‑то вообще не реагировал. Случайно попал как‑то, и – ничего, – так же неохотно отозвался Хью.
– Может, из‑за того, что она Существо? – заметил колдун.
– Может. Но больше я Существ не встречал, так что проверить не удастся.
– Ну, почему, – хмыкнула Арика, посмотрев на мужа. – Как раз удастся.
Жорот покачал головой. Впрочем, ладно, тоже мне, великая тайна, уже полклана в курсе. И предложил Хью:
– Попробуй. Если тебя все же поведет, я аккуратненько тебя обездвижу и отведу в твою комнату.
– Так ты… Вы… – оборотень явно был ошарашен, глядя то на Арику, то на колдуна. Жан, в отличие от него, воспринял новость спокойно – кажется, сам догадался, что к чему.
Хью удалось уломать, одновременно с ним выпила и Арика. Несмотря на алкоголь, за столом особенно не веселились. Слишком уже свежи были воспоминания сегодняшнего дня. Впрочем, траурного молчания тоже не было, и на том спасибо.
Присутствующие перебрасывались фразами, избегая разговоров о сегодняшних событиях. Колдун краем глаза следил за Хью. Оборотень действительно оживился, хотя и выглядел в своей активности несколько неестественно. Впрочем, это нормальная реакция на опьяняющий стимулятор. Но на Арику, вопреки опасениям, оборотень особого внимания не обращал. Женщина, увлеченно расправляющаяся с едой, тоже, наконец, это сообразила. И усмехнулась:
– Все, Хью, можешь считать доказанным, что Существа тебя не интересуют!
Оборотень тут же нашелся:
– Сейчас – да. А когда трава перестанет действовать, не уверен, не уверен…
– Кошак он и есть кошак, – язвительно резюмировал Жан. – Почти драный.
– Я не кошак! – вполне натурально оскорбился Хью.
– А кто? – уставилась на него Арика. – Ты же обещал перекинуться!
Оборотень фыркнул, блестя глазами, потянулся… Вдруг очертания фигуры поплыли и несколько секунд спустя со стула текучим движением спрыгнула мантикора. Точнее, мантикор. Довольно крупный, янтарного цвета, со светло‑коричневыми перепончатыми крыльями, гибким хвостом и обязательным жалом на кончике. И плюс ко всему этому – с нагловатым выражением вполне узнаваемой физиономии Хью в обрамлении гривы, окрасом напоминающей его волосы в человеческом виде, только тоньше и мягче.
Жорот, который и сам до этого не знал вторую ипостась телохранителя, разглядывал животное со сдержанным любопытством. Но приближаться к нему не пытался, если Хью в человеческой ипостаси раздражала аура смерти, которая окружала колдуна, то в звериной Жороту разумней к нему не соваться. Эту немудреную мысль колдун даже уже похмельной головой уяснил и старался мантикора не касаться, хоть и тянуло погладить.
Зверь подошел к Арике, поднырнул под руку, требуя ласки. Женщина осторожно провела ладонью и растерянно оглянулась на опустевшее кресло:
– А… одежда?
– Хью перекидывается вместе с одеждой, – пояснил Жан. – Но без оружия. Вон кинжалы и звезды лежат.
Колдун поднял бровь – таким свойством обладали только оборотни из чистокровных семейств, вообще без примеси чужой крови или с крайне незначительной.
Мантикор, тем временем, разлегся на ковре, потягиваясь и щурясь. Вполне себе мирное существо. А пугал‑то, пугал…
Жорот поглядывал на жену. Доза алкоголя была убойной даже для него, а ведь Арика выпила не меньше, да еще и усталость… Женщина сидела в прострации, практически, засыпая. Наконец, сообразив это, она встала и пробормотала:
– Прошу прощения, я спать.
Колдун тоже поднялся, кивнув телохранителям – у него и самого глаза слипались, да мантикор уже, похоже, спал, и Жан тоже клевал носом.
Утро оказалось поздним, причем колдун, проснувшись первым, снял у Арики похмелье. И у себя заодно. Ночь была не из веселых, обоих мучили кошмары и только то, что они спали вместе, как‑то спасало. Жорот, просыпаясь, видел, как беспокойно металась жена, еще и вцепившись в него так, что даже повернуться не получалось – она лишь крепче сжимала мужа в объятиях. Роджер сегодня к ним не присоединился, может, и прав был…
Увидев, что жена просыпается, Жорот принялся ласкаться – столько пробыть в объятиях любимой женщины, это какой нормальный человек после этого ее просто так отпустит? Арика, сонная и уютно‑расслабленная, против отнюдь не была.
