На Жорота же ящер порывался кидаться всякий раз, когда мужчина оказывался от него на расстоянии трех‑четырех шагов. Колдун относился к враждебности животного спокойно, наглухо закрываясь щитами и дожидаясь, пока девочка успокоит питомца. Но после очередного нападения не выдержала Атана – она наорала на ящера, да еще и со всей дури хлестнула ему ладонью по морде – словно пощечину дала. Кьон зашипел, наклоняясь над ребенком, не ожидавший подобного Жорот только и успел кинуть перед Атаной щиты, рванулся, чтобы закрыть девочку… И вдруг та напряглась, вытянулась, запрокинула голову и так «прочувствованно» зашипела‑зарычала ящеру прямо в морду, что кьон отпрянул, растеряно рыкнул и отступил назад, враз растеряв весь свой пыл.
Жорот перевел дыхание – черт знает что! Сердце у него колотилось, как бешеное, Атана же выглядела лишь чуть возбужденной, нисколько не испуганной. Вот уж сразу видно, чья дочь! С этими двумя точно в психушку угодишь…
К ним уже мчались Арика, Хью и Фест. Когда кутерьма успокоилась, Жорот укоризненно заметил девочке:
– Пожалуйста, будь осторожней. До полного слияния тебе еще несколько лет и…
– При чем тут слияние! – запальчиво возразила Атана. – Он не должен трогать никого из вас!
– Со временем он ко мне привыкнет, – возразил колдун, – а если ты будешь так себя вести, может напасть! И, к твоему сведению, нападение на запечатляющего означает конец всякой связи между тобой и фамильяром. Животное убивают, связь сворачивают… Тебе от этого будет не очень хорошо, уж поверь.
Девочка упрямо сжала губы:
– Малыш должен нормально относиться к моей семье, – повторила она. – И вообще. Он должен подчиняться, не идти против! Он прекрасно чует, как я к тебе отношусь, и все‑таки нападает! Если я не настою на своем, он вообще обнаглеет. Нет, не пойдет. Или мы договоримся, или неуправляемый фамильяр действительно нафиг не нужен!
Колдун, поняв, что упрямицу не переспоришь, заметил только:
– Поговори с твоим учителем, если уж мне не веришь.
Но Браст, к удивлению Жорота, поддержал Атану. И даже как‑то эту дичь аргументировал, основываясь на правилах дрессуры. Колдун чуть не впервые подумал, что, похоже, столкнулся с еще более ненормальным, чем он сам. Но Малыш перестал проявлять к колдуну агрессию, так что Жорот вынужден был признать – Браст знал, что делал. И Атана, похоже, тоже.
На три дня к отдыхающим присоединился Райес. Мальчишка разительно изменился за эти несколько недель – он теперь выглядел даже старше своих лет, но к Атане относился по‑прежнему.
На четвертый день отдыха Жорота вызвал Эркис.
«Нужно поговорить, – коротко сообщил дознаватель. – Отправь кого из своих, чтобы перевели меня к вам»
Побыть проводником вызвалась Арика. Она, кстати, даже одеться не соизволила – прямо в купальнике и пошла. Эркис, вышагнувший из портала вслед за женщиной, с любопытством огляделся. Жорот привстал, но аристократ небрежно махнул рукой:
– Лежи‑лежи… – и опустился рядом на песок, кстати, довольно ловко, несмотря на свой вес. И одобрительно высказался:
– Хорошо устроились. Пляж, песочек… Частично окультуренный ландшафт?
Арика пожала плечами:
– Кажется, да. Я не разбиралась, но мне понравилось.
– Окультуренный, – кивнул Эркис. – У обычного лесного озера песок если и есть, то чуть‑чуть… Или вообще одна трава.
– Не все равно? – равнодушно отозвалась женщина. – Главное, чтобы удобно было.
– Ну, есть любители, чтоб «все как в природе», – усмехнувшись, сообщил аристократ.
– Это пиявки в озере и камыш по берегам? – ехидно уточнила женщина. – Не‑ет… Без меня!
Арика разлеглась на бережку на животе, колдун все же сел и кивком подозвал Роджера.
Эркис, дождавшись, пока робот подойдет, уточнил:
– Дети где?
– По лесу носятся.
– Хорошо, – аристократ очертил антишумовой круг. – Можно закурить? Спасибо. Вычислил я информатора. Жан.
Арика уставилась на Эркиса, Роджер смотрел молча, Жорот поморщился:
– Он из службы безопасности…
– Безопасники, знаешь ли, тоже люди, – спокойно отозвался Эркис.
– Доказательства?
Дознаватель вытащил кристалл и, положив его на песок, активировал, перед этим сообщив:
– Это Ленском, один из безопасников Бласки.
В воздухе появилась фигура мужчины, который сухо и емко, отвечая на вопросы невидимого Эркиса, сообщил, что Жан передает информацию семейству Бласки.
– И как это согласуется с клятвами верности, которые приносят работники СБ? – уточнил невидимый Эркис.
– Профессиональные обязанности Жан выполняет безукоризненно. От него никто и не требует, чтобы он делал что‑то, причиняющее вред подопечным.
– А передача информации, значит, не вред, – пробормотала Арика.
– Казуистика, но на таком уровне клятвы обойти возможно, – объяснил Эркис, затягиваясь.
– И совесть тоже, – буркнула женщина.
Изображение погасло, дознаватель усмехнулся:
– Где моя молодость с приятными, но столь непрочными иллюзиями?
«Почему бы ему заодно о потерянной девственности не пожалеть? Из той же оперы.» – язвительно заметила Арика по связи.
Жорот хмыкнул, скрывая улыбку. Эркис оказался проницательным:
– А вслух?
Женщина только независимо плечами пожала – мол, а еще чего?
