На этом я выключил аппаратуру. Мне тоже пора было приниматься примерно за то, что уже сделал Свифт, то есть приступать к писанию отчета о произошедшем на Мадейре. Кроме того, его следовало дополнить конспектом беседы английских дипломатов, после чего на ближайшем сеансе связи передать Илье. И наконец, на основе этой беседы не помешает составить дополнительные инструкции главе нашей резидентуры в Англии, а по совместительству — чрезвычайному и полномочному послу Австралийской империи Уиро Мере-тики.
Еще когда нынешняя герцогиня Элли Романцева была моей невестой, а она проходила в этом звании целых три дня, ее заинтересовали вопросы австралийской женской моды. В частности, насколько сильно она отличается от европейской. Я объяснил, что если брать суть, то ничем. И там и там основная задача одежды — подчеркнуть выигрышные стороны фигуры и скрыть те, которые не полностью соответствуют представлениям зрителей о прекрасном. Но так как Австралия вообще-то страна рационалистов, то имеются и существенные отличия. Например, у нас значительно меньше нижняя граница площади одежды, до которой она еще считается приличной.
Этого пассажа Элли не поняла, и пришлось подкрепить рассказ иллюстрациями. Первая из них изображала девушку в купальнике.
— Не очень приличным для появления на публике считается все, что меньше этого, — пояснил я. — В таком виде у нас можно ходить по улицам, если, конечно, погода позволяет. Но в колониях это бывает часто.
— А в церковь? — ужаснулась невеста.
— Да, для церкви и торжественных приемов правила чуть строже.
Я показал Элли следующую картинку:
— Тут уже нужна юбка, причем не короче, чем до середины бедра. И верхняя часть, в данном случае блузка. Причем зазор между ними не должен превышать десяти сантиметров, то есть четырех дюймов. Кроме того, возможен и брючный костюм.
Естественно, он тоже был подкреплен иллюстрацией, а я потихоньку продолжил свою лекцию:
— Таким образом, у дамы богатый выбор стилей и фасонов. Например, если она является обладательницей красивой попы и хочет обратить внимание окружающих именно на эту деталь своей фигуры, ей больше подойдет брючный вариант.
— А мне? — с неподдельным энтузиазмом поинтересовалась баронесса. — Мне что больше всего подойдет, как ты думаешь?
— Да что угодно, у тебя все красивое, — отмахнулся я, не особенно погрешив против истины. Как уже говорилось, Элли была очень даже ничего на вид. На ощупь, впрочем, тоже. — Так что выбирай сама, вот тебе пища для размышлений.
Я подал ей папку с вырезками из дамских журналов, текст на которых был заранее ампутирован:
— Вот в плавании ты и займешься своим гардеробом. Швейная машинка на «Чайке» есть, тканей тоже навалом. Ты, кстати, шить-то умеешь? Ну раз тебе знакомо это дело, то машинку ты освоишь очень быстро.
~~~
В общем, до захода на Мадейру Элли почти не показывалась из каюты, превратившейся ее стараниями в какое-то ателье. Отрезы китайского шелка семнадцатого века мирно соседствовали там с ситцем и синтетикой из того же Китая, но только века двадцать первого, а мне теперь приходилось перед каждым исполнением супружеских обязанностей еще и выступать в роли восхищенного зрителя. Тем временем вокруг уже довольно сильно потеплело, и герцогиня стала появляться на палубе не только в захваченных из Англии платьях, но и в шмотках своего собственного производства, сделанных в полном соответствии с последними веяниями австралийской моды. Но тут выяснилось, что существует такая вещь, как солнце, на котором можно обгореть и за десять минут. Элли была в растерянности, ибо, получалось, в ее новых костюмах днем можно было находиться только в каюте. Но я объяснил девочке, что по австралийским понятием белая кожа вовсе не является признаком аристократизма. Более того, дело обстоит с точностью до наоборот, потому как в холодном климате метрополии загореть не так-то просто, и это могут позволить себе только знатные и состоятельные дамы. После чего ей была показана фотография, где пожилые толстые тетки голышом загорали в солярии. И несколько цветных снимков загорелых чуть ли не до черноты фотомоделей. Элли прониклась и теперь, вставая с восходом, каждый день по часу валялась в мини-купальнике на самом краю юта, загорая в лучах нежного утреннего солнца. Надо было видеть рожу капитана «Винчестера», когда он, обозревая море в подзорную трубу, в первый раз увидал такое зрелище. Я даже сделал несколько снимков через телеобъектив — авось пригодятся.