Его не обошла стороной и большая политика, как он ее ни чурался. Перед походом, триумфально завершившимся Куликовской битвой, к преподобному приехал помолиться вместе с ним великий князь Димитрий Иванович. Сергий Радонежский благословил его на битву, пообещал спасение от смерти, предрек победу и дал в помощь князю двух иноков Пересвета и Ослябю. По слову преподобного все и сбылось: величайшая победа русского воинства стала величайшим торжеством православия.
С Сергия Радонежского начинается небывалый расцвет русского монашества. Россия покрылась сетью монастырей, основанных учениками преподобного. Именно тогда к слову «Русь» добавился эпитет «Святая», именно тогда сформировался характерный тип русского святого - аскета, молитвенника, готового поселиться в самой дикой глуши, одновременно устраняющегося от мира и несущего миру свет. Именно тогда преподобного Сергия стали называть Игуменом Земли Русской.
Дмитрий Донской, Куликовская битва, Святая Русь - казалось, Сергея Радонежского должны были приватизировать атомные православные. Так нынче называется околоцерковная общественность, искореняющая мирское зло. Подобно протестантской церкви, они строят гражданское общество как царство Божие на земле, - шумно, жирно, скандально метя окружающую территорию. Но Сергия Радонежского они, слава Богу, не заметили, предпочли ему Игоря Талькова. И это парадоксально только на первый взгляд.
По свидетельству современника, Сергий всегда действовал «тихими и кроткими словами» и примирял князей - ростовского, нижегородского, рязанского - с Димитрием Ивановичем. «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими». Его и нарекли. Куликовская битва ведь тоже миротворческая, на века освободившая русскую землю: иноки Пересвет и Ослябя, отправленные преподобным в бой, несли тот меч, который мир. Что со всем этим делать, налившись кровью и тряся хоругвями в Сахаровском центре и на гей-параде? C тихими и кроткими словами туда не ходят. Напрасно ваше совершенство: Сергий Радонежский избыточен для атомных - нельзя объять необъятное, его и не обнимают.
Розанов, последние месяцы жизни которого прошли в Сергиевом Посаде, писал, что Россия будет жива, пока теплятся лампады над гробом преподобного Сергия. Лампады до сих пор теплятся, но жива Россия или нет, не вполне понятно.
Лет пятнадцать назад вся Москва была увешана огромными плакатами с надписью «Человек, говорящий с людьми». Сейчас уже и не вспомнить, кто именно имелся в виду, - наверное, какой-нибудь заокеанский проповедник, они в те годы во множестве приезжали в Россию. Да это и не важно. Разукрасившие постперестроечную Москву плакаты вспомнились только потому, что слова, на них написанные, хорошо подходят к преподобному Амвросию Оптинскому. Он тоже говорил с людьми, в этом заключалось его служение. Только говорил он не громогласно и не с многотысячными толпами, а один на один, лицом к лицу. Очень тихо. И от этих тихих разговоров в жизни его собеседников менялось многое.
Святой Амвросий, в миру Александр Михайлович Гренков, родился в 1812 году в Тамбовской губернии в семье сельского пономаря. Он блестяще окончил духовную семинарию, однако продолжать образование не спешил. На последнем семинарском курсе Александр тяжело заболел и дал обет постричься в монахи, если выживет. После выздоровления долго откладывал исполнение обета. Но в 1839 году, после ряда событий, которые он счел символическим выражением воли Божьей, Александр все же уехал в Оптину пустынь. Через некоторое время он принял там монашеский постриг с именем Амвросия, был рукоположен в иеродиакона, потом в иеромонаха.
Оптина пустынь в то время переживала расцвет старчества. Ее насельниками были высочайшие духовные авторитеты своего времени - старцы Моисей, Лев, Макарий, Антоний. Особенное влияние на Амвросия оказало общение с отцом Макарием, у которого он несколько лет был келейником.
После смерти отца Макария в 1860 году отец Амвросий стал его преемником на неофициальном посту главного оптинского старца. Последующие тридцать лет он провел в своей келье, ежедневно принимая посетителей. Причем все эти годы старец тяжело болел и был практически прикован к постели.
Преподобный Амвросий - редкий пример сочетания двух малосовместимых дарований: глубокой внутренней молитвы и «работы с людьми». Сложнейшему искусству «умной молитвы» отец Амвросий научился у отца Макария. Настоящие молитвенники обычно сторонятся людей; преподобный Амвросий, напротив, испытывал искренний интерес к людям, которые приходили к нему.
