— Ну! Река Сунгари… могучая, полноводная — несколько километров в ширину. А рыбы сколько! Впадает в Амур. Изгибается дугой, вот так… — Он показал вилкой на красной скатерти. — Главный приток — Нони… Так вот, КВЖД пересекала Сунгари. На пересечении возник Харбин. Выгодное географическое положение… Прекраснейший город Китая возник из рыбацкой деревушки. А для европейцев Китай был рынком, и железная дорога играла в этом решающую роль. Русские добыли концессию на строительство железной дороги, и в 1898 году строительство началось… Выглядело это так — по обе стороны от полотна шла полоса отчуждения по 15 километров. Русские получили экстерриториальные права. Понимаете? Свой суд, свое управление, охрана русская — русская автономия… На правом берегу Сунгари был район, Пристань назывался. Дальше, наверху, — Новый город. Там в основном и жили русские… Магазины принадлежали евреям и грекам. Извозчики кричали: «Гривенник в Палестину!» — из-за того, что там много евреев жило… У нас говорили «Харбин-папа, Одесса-мама…».
Миша заметил меня, помахал рукой. Я улыбнулась в ответ. Надо бы подойти, поговорить, спросить о ближайших его концертах.
— Очень интересно… — вежливо проговорила я. — Послушайте, Яков Моисеевич… Знаете, как сегодня делают газету? Витя отлично верстает полосы в программе «Кварк», посылает мне по модему на вычитку, я вношу правки, отсылаю ему назад, и все это хозяйство отправляется в современную типографию, где печатается с бумажных плат… Черт возьми, мы удешевим вам издание! Мы сохраним вам ваши китайские драхмы! Но, к сожалению, для издания «Бюллетеня» цивилизованным образом Алик абсолютно не нужен. Он нам — как чирий на глазу. Ну, хотите, мы внесем его имя в корект «Бюллетеня»? Он будет числиться в редколлегии.
— Алик должен не числиться, а работать, — сказал старик.
— Конкретно: что именно он будет делать?
— Не знаю. Алик должен работать, — тихо и твердо повторил он.
Мы замолчали вновь: я обозленно-растерянно, он смиренно-грустно.
Что мешало мне уйти, ведь в одно мгновение я вдруг поняла, что китайцы, во-первых, и сами не знают, что им делать со своим странным наследием, во-вторых, до дрожи боятся любого вторжения в их маленькую затхлую норку. Но я все сидела, рассеянно подбирая вилочкой с тарелки липкие крошки штрудла.
— Знаете что, — сказал Яков Моисеевич, — надо заказать булочки с маслом, они очень вкусно готовят здесь чесночное масло… Эти булочки почему-то напоминают мне шао-бин, лепешки моего детства, такие, посыпанные травкой, не помню названия, с соленой начинкой… Их продавали с лотков на вокзале. Мы тогда жили в Мукдене, и родители посылали меня к вокзальным лоткам за лепешками шао-бин… Мне было лет семь, и я страшно любил поезда. Бывало, стою по часу, глазею на вагоны. Классы различались по полосам, наведенным под окнами. Первый класс — белая полоса, второй — голубая, третий класс, жесткий вагон — красная полоса… Американское производство…
Официант принес тарелку с четырьмя свернутыми пухлой розой булками и розетку с фирменным маслом. Не только чеснок, но и укроп и кинзу добавляла местная повариха в это масло. Яков Моисеевич разрезал булочку, подцепил ножом желтый шмат и стал основательно утрамбовывать его в рассеченное брюхо булки. И вдруг протянул мне требовательным жестом моего деда, почти уже забытым мною жестом… Я растерялась, растрогалась, пробормотала что-то и послушно взяла булочку, хотя уже давно сижу на диете и мучного стараюсь не есть.
— Между прочим, я был свидетелем знаменитого взрыва на мукденском вокзале, когда убили старого маршала Джан Цзо-Линя. Вам, конечно, это имя ничего не говорит… Джан Цзо-Линь, он был кавалерийским офицером при китайской императорской армии. А после того, как свергли последнего китайского императора династии Мин — это произошло в 1911 году, — Джан Цзо-Линь стал просто бандитом.
— А куда делся император? — спросила я.
— Никуда. Он повесился в Угольной башне Запретного города в Пекине, когда маньчжуры рвались к стенам города. Так вот, Джан Цзо-Линь… Он был неграмотным. Подпись его была — отпечаток большого пальца. Со своей шайкой поначалу совершал налеты на банки, на богачей. Все раздавал крестьянам, такой китайский Робин Гуд… Курил опиум — набивал трубку, раскуривал свечой… В Русско-японской войне воевал и на той, и на другой стороне, но после войны поставил на японцев. Был властителем Маньчжурии, а хотел стать новым императором Китая. У него была кличка «Дун-Бей», а бандиты его звались «хунхузами» — «краснобородыми».
— Довольно странные военные отличия.
— Хной красили… — пояснил Яков Моисеевич. — Влетает, бывало, на коне в зал суда, где идет заседание. Говорит судье: ты отъявленный мерзавец, все судишь в пользу богачей! Приговариваю тебя к смертной казни! Достает маузер с прикладом и…
— Как это — маузер с прикладом? — спросила я.
