Не смотря на всѣ наши недостатки, мы лучше людей древняго міра; мы можемъ упасть такъ же низко какъ они, но въ насъ есть „сила снова подняться. Мы не имѣемъ права гордиться, какъ заслугой тѣмъ, что мы выше ихъ совѣстью. Мы пришли послѣ нихъ и же насъ лежитъ долгъ быть честнѣе, чѣмъ наши предшественники. Сознаніе общественнаго долга развивается вѣками, такъ же какъ и сознаніе истины. Кто можетъ добросовѣстно отрицать поднятіе нравственнаго уровня современной цивилизаціи. Я не думаю утверждать, что въ наше время болѣе героическихъ характеровъ, болѣе добродѣтелей, болѣе энтузіазма — конечно нѣтъ; но понятіе справедливости, но уваженіе къ правамъ личности распространились на большую часть человѣчества, нежели на времена грековъ и римлянъ. Мы чувствуемъ себя связанными общимъ чувствомъ человѣчества съ людьми другихъ сословій, другаго общественнаго положенія, другой крови, другаго цвѣта кожи и другаго климата. Мы люди — и менѣе чужды всему человѣческому, нежели греки и римляне.
Кто не знаетъ силу первыхъ впечатлѣній и первыхъ воспоминаній? Шекспиръ, мы имѣемъ вполнѣ достовѣрное основаніе утверждать это, былъ во многомъ обязанъ за свой поэтическій геній Авону, живописной рѣкѣ, омывающей городъ Стратфордъ, роскошнымъ долинамъ, окружающимъ его, Арденскому лѣсу, въ тѣни котораго онъ провелъ молодые годи своей жизни. Позже въ своей пьесѣ: «Какъ вамъ это нравится», онъ выбралъ этотъ лѣсъ мѣстомъ дѣйствія для главной сцены этой комедіи и набросалъ въ ней главныя черты живописной мѣстности. Замѣчательный умъ своего времени, Оливеръ Гольдсмитъ не забывалъ въ суетѣ и шумѣ Лондона ручей, мельницу, церковь и гостинницу Трехъ голубей, ограду боярышника деревушки Лишой, гдѣ онъ былъ воспитанъ и которую онъ потомъ описалъ въ стихахъ подъ именемъ Обёрна. Вашингтонъ Ирвингъ, замѣчательный юмористъ и тонкій наблюдатель, благодарилъ Бога за то что онъ родился на берегахъ Гудсоновой рѣки. «Я могу, говорилъ онъ, приписать все что есть лучшаго въ разнородныхъ свойствахъ моей природы — дѣтской любви моей къ этой рѣкѣ. Въ пылу моего молодаго восторга, я придавалъ ей нравственныя свойства, душу. Я удивлялся ея смѣлому, открытому, прямому теченію. Поверхность Гудсона не походила на обманчивую и свѣтлую поверхность другихъ родъ, которыя скрываютъ коварныя отмели, безчувственныя скалы, нѣтъ — это былъ прекрасный водяной путь, такъ-же глубокій, какъ и широкій и который вѣрно несъ суда, довѣрявшіяся это волнамъ; я гордился этимъ величественнымъ спокойствіемъ, силой и прямизной его теченія».
Я привожу примѣры поэтовъ, потому что они единственные люди, внутренняя жизнь которыхъ намъ хотя сколько нибудь извѣстна; на я глубоко убѣжденъ что впечатлѣнія мѣстности среди которой растетъ. ребенокъ имѣетъ большее или меньшее вліяніе на складъ его ума и на его дальнѣйшее развитіе: то, что мы видѣли въ дѣтствѣ, растетъ съ нами и становится частью насъ самихъ. Виды и творенія природы, которые были спутниками нашего дѣтства, не могутъ не вліять на складъ нашего характера и на развитіе нашихъ понятій. Далеко не каждая мѣстность можетъ способствовать развитаго здороваго духа. Разсказываютъ, что Мильтонъ во время своего ученія въ Кембриджскомъ университетѣ горько жаловался что окрестностямъ города «не доставало плѣнительной тѣни рощъ, которая привлекла бы музъ». Полтора вѣка послѣ Мильтона Робертъ Галлъ, извѣстный англійскій писатель, приписалъ свой первый припадокъ сумасшествія отсутствію живописныхъ холмовъ, покрытыхъ рощами, въ томъ же уныломъ и плоскомъ графствѣ — Кембриджшейръ. Хотя не всѣ люди равно чувствуютъ недостатокъ живописности въ мѣстности, среди которой живутъ, но я увѣренъ, что очень немногіе могутъ быть вполнѣ нечувствительны къ недостаткамъ мѣстности, которые у нихъ постоянно передъ глазами. Это неблагопріятное впечатлѣніе должно еще болѣе вліять на умы дѣтей. Молодой человѣкъ уже имѣетъ на столько нравственной силы и воображенія, чтобы воздѣйствовать на впечатлѣнія этого рода. Лучь любви, живое чувство, отрадное воспоминаніе, вслѣдствіе закона ассоціаціи идей, могутъ иногда для него придать красоту унылой и однообразной мѣстности. Но не такъ бываетъ съ дѣтьми двѣнадцати и тринадцати лѣтъ. Въ эти лѣта внутренняя жизнь еще не сложилась на столько, чтобы пополнять недостатокъ внѣшнихъ вліяній; дѣти подчиняются имъ вполнѣ. Вотъ почему для ребенка особенно важно родиться или воспитываться вблизи живописной мѣстности, прекрасной рѣки, озера, горъ или лѣса.
Виды Корнвалиса величественны, но однообразны. Я бы хотѣлъ, чтобы было болѣе лѣса; ребенокъ, который видитъ постоянно только одну сторону природы — скалы, море, похожъ на взрослаго, который прочелъ бы всего одну книгу. Молодымъ умамъ нужно всего болѣе разнообразіе впечатлѣній.
