Акулы оставляютъ послѣ себя на кораблѣ ужасную вонь, которая выдыхается не раньше, какъ до прошествіи нѣсколькихъ дней; злыя животныя вредятъ даже послѣ смерти тѣмъ, кто хочетъ избавиться отъ нихъ.
Дѣтямъ понятенъ только законъ возмездія. Въ тотъ же вечеръ поймали дельфина. По дѣломъ ему, сказала Лола, впрочемъ глядя на него съ состраданіемъ, я видѣла, что онъ проглотилъ много красивыхъ летучихъ рыбъ. Дѣйствительно онъ глоталъ ихъ чуть. не цѣликомъ и таковъ ужъ законъ природы — быть съѣденнымъ поѣвши другихъ. Матросы доказали это на дѣлѣ, поужинавъ этимъ. дельфиномъ. Мясо его вареное въ водѣ довольно вкусно, но сухо.
Около 10°30′ сѣв. широты намъ стало видно новое созвѣздіемъ пяти звѣздъ, которое моряки называютъ Южнымъ Крестомъ. Еще новое чудо природы. Вода свѣтится на ночамъ. Эмиль и Лола не могутъ налюбоваться этимъ красивымъ явленіемъ, которое впрочемъ немного пугаетъ ихъ. Они спрашивали меня о томъ, кто зажегъ море. Я объясняю имъ, какъ умѣю, не вполнѣ еще извѣстную причину этого необыкновеннаго явленія: ученые приписываютъ этотъ фосфорный блескъ воды свѣтящимся зоофитамъ. Свѣтъ отражаемый подернутыми яркимъ блескомъ волнами такъ ярокъ, что Эмиль могъ прочесть въ вынутой имъ изъ кармана книгѣ этотъ стихъ Шекспира: My spirit is thine thе better part of me [5].
Этотъ феноменъ свѣтящагося моря тѣмъ поразительнѣе чѣмъ мрачнѣе ночь.
3-го апрѣля 186….
Мы въ виду Зеленаго мыса. Стоитъ тихая погода и экипажъ пускаеть лодки чтобы ловить морскихъ черепахъ. Онѣ спятъ обыкновенно на отмеляхъ, едва прикрытыя водой. Ихъ ловятъ бросая въ нихъ стрѣлы съ четырьмя зубцами, которыя англійскіе матроси называютъ grains. Попавъ въ добычу матросы притягиваютъ ее веревкой прикрѣпленной къ стрѣлѣ; при мнѣ въ продолженіи двухъ часовой охоты поймали восемь черепахъ, и въ каждой было вѣсомъ отъ 15 до 45 англійскихъ фунтовъ.
4-го апрѣля 186…
Мы вышли изъ полосы пассатныхъ вѣтровъ, которые такъ быстро несли насъ по океану. Легкій вѣтеръ порывами задуваетъ съ разныхъ точекъ горизонта. Небо становится блѣдно голубымъ и мѣстами покрывается бѣлыми легкими облаками. Восходящее солнце свѣтитъ какимъ то дикимъ свѣтомъ, но закаты солнца все еще великолѣпны.
9-го апрѣля 186….
Частые и горячіе жизни. Все предвѣщаетъ, что мы приближаемся къ экватору. На бакѣ матросы съ невозмутимо серьознымь видомъ заняты изготовленіемъ накладныхъ бородъ, париковъ и чудовищныхъ нарядовъ. Можно подумать что мы наканунѣ карнавала. Эмиль, не безъ нѣкоторой тревоги помогаетъ этимъ приготовленіямъ. Онъ знаетъ очень хорошо, что его ожидаетъ. Каждый юнга, который въ первый разъ проходитъ экваторъ долженъ выдержать тяжелый искусъ. Это обычай. Старыя морскія церемоніи еще сохраняются въ преданіяхъ моряковъ, хотя утратили уже многое изъ прежней ребяческой торжественности и варварской грубости, которыя дѣлали ихъ такъ страшными для новопосвященнаго. Moряки во многихъ случаяхъ тѣже дѣти, и не оттого ли они такъ безстрашно играютъ опасностями.
3-го апрѣля 186….
Эмиль получилъ крещеніе моряка, Онъ теперь сынъ Нептуна.
Погода неровная, перемѣнчивая. То порывы бурнаго вѣтра, то мертвый штиль. Послѣ страшныхъ ливней выглядываетъ жгучее солнце, которое кидаетъ прямо на наши головы огненныя стрѣлы.
Капитанъ указалъ намъ въ отдаленіи водяной смерчь, котораго моряки такъ справедливо страшатся и которые всего чаще встрѣчаются надъ экваторомъ.
5-го апрѣля 186….
Корабль возвращающійся изъ Индіи или Китая плыветъ въ Великобританію. Онъ далъ вамъ звать сигналомъ, что возьмется доставить ваши письма. Обмѣнъ услугъ поддерживаетъ и на морѣ дружескія отношенія. Мы за то восылаемъ ему ваши англійскіе газеты, которымъ уже болѣе шести недѣль со дня выхода, во которыя будутъ имѣть для экипажа всю свѣжесть новизны. Эмиль и я написали нѣсколько строчекъ вашему доброму другу доктору Уаррингтону.
30-го апрѣля 186….
Температура понижается, воздухъ замѣтно свѣжѣетъ. Мы снова вступили подъ тропикъ козерога. Два дня тому назадъ мы была опечалены потерей одного человѣка изъ экипажа, Порывомъ вѣтра сорвало поперечный кусокъ дерева, который поддерживаетъ снасти; онъ ударилъ въ голову матроса стоявшаго на вахтѣ. Я употребилъ всѣ средства медицины чтобы привести его въ чувства, но напрасно. Онъ не подалъ ни малѣйшаго знака жизни.
Смерть его навела уныніе на экипажъ. Этотъ бравый морякъ быль любимъ товарищами. Капитанъ, видимо растроенный не смотря на спокойную физіономію свою, грубымъ голосомъ отдавалъ приказанія снести мертваго въ свою каюту.
Погребальное молчаніе царствовало на кораблѣ, На палубѣ только и встрѣчались мрачныя лица и угрюмые взгляды, носившіе отпечатокъ тяжелыхъ мыслей. Ночь съ своимъ мракомъ и безмолвіемъ спустилась мало по малу надъ кораблемъ и никогда не казалась она мнѣ такъ величественной и такъ унылой. Въ плескавшихся волнахъ слышались жалобы живыхъ существъ; прерывистый плескъ воды о борты корабля несшаго трупъ, былъ страшенъ.
