Сейчас Эмили наблюдала за тем, что происходило на крыльце. Лори тряхнула волосами и рассмеялась. Очевидно, Дан сказал что-то смешное. Из-под стола донёсся очередной недовольный рык.
Юла услышала смех сестры и раздражённо поёжилась.
Эмили украдкой взглянула на неё.
– С чего это она вдруг так прониклась к этому Дану? Она же его ненавидела лютой ненавистью ещё две недели назад – когда он написал эту песню, – и даже наорала на нас со Стрижом, когда мы пытались её послушать.
Юлу опять передёрнуло:
– Я не знаю. Я вообще не понимаю, как она его терпит. Раньше она говорила, что её от него тошнит. А теперь он сидит с нами в столовой на большой перемене. Вместе с его друзьями, которые вообще ничего не говорят. Только смеются над его тупыми шутками. – Юла бросила ложку в миску и навалилась на стол, положив подбородок на руки.
Стриж тут же подтащил миску с остатками теста поближе к себе, но Юла не стала возмущаться. Она даже этого и не заметила. Стриж встревоженно взглянул на Эмили.
– Иногда она его прогоняет: мол, исчезни, отстань от меня. Но как-то вяло. Как будто ей вовсе не хочется, чтобы он отстал, – добавила Юла. – А теперь он приходит сюда чуть ли не каждый день. Хорошо, хоть не ломится в дом… – Она снова поёжилась и тряхнула головой, так что волосы упали ей на лицо. – Мне не нравится, что он сюда ходит.
Теперь Дан Харгрейвс приходил каждый день. Они с Лори подолгу болтали, стоя на крыльце.
Через несколько дней Эмили разобрало любопытство, и когда Дан ушёл, а сама Лори вплыла в кухню с затуманенными глазами и мечтательной улыбкой на губах, она спросила у неё:
– Почему он никогда не заходит в дом?
Лори удивлённо уставилась на Эмили, как будто сама никогда не задумывалась об этом, пока её не спросили.
– Ну… наверное, потому что я его не приглашаю, – сказала она. – И он сам не хочет.
– Кто не хочет? Чего не хочет? – спросила мама, которая вышла из мастерской, чтобы поставить в раковину на кухне грязную чашку из-под чая. Ворчун, их большой чёрный пёс, вышел следом за ней и ласково ткнулся носом в колени Эмили. Потом подошёл к Лори, обнюхал её и попятился, прижав уши. Эмили почесала его под подбородком, украдкой наблюдая за Лори, которая судорожно пыталась придумать что ответить.
Её щёки горели. Даже шея сделалась красной, как будто у Лори вдруг подскочила температура.
– У них в школе есть мальчик, который в неё влюблён, – объяснила Эмили и тут же нахмурилась. Хотя Дан приходил каждый день и подолгу стоял у них на крыльце, Ева и Пепел ни разу его не видели. И даже не подозревали о его существовании. В этом было что-то тревожное, что-то неправильное. Подозрительное. Он нарочно избегал встречи с ними? И если да, то почему?
И самое главное – как? Ведь дом окружён защитными чарами, такими мощными и чувствительными, что при желании папа Эмили, наверное, мог бы пересказать биографию почтальона во всех подробностях. Дан просто не мог остаться незамеченным. И всё-таки мама с папой о нём не знали.
Как-то всё это странно…
– Замолчи, Эмили, – шикнула на неё Лори. – Что ты лезешь, куда не просят! Мам, не слушай её. Ничего он в меня не влюблён.
Она вихрем вылетела из кухни и побежала к себе наверх. Ева с Эмили растерянно смотрели ей вслед.
– У неё есть парень? – удивлённо спросила мама.
Эмили пожала плечами:
– Нет. Может быть… Но, наверное, нет. Юла говорит, ему нравится Лори. Лори сначала плевалась, а теперь каждый день с ним болтает… Он написал песню и посвятил её Лори. Но песня кошмарная – просто сладкие слюни.
Ева медленно кивнула:
– Мальчик из школы… Может быть, пригласим его на обед? Папа определённо захочет с ним познакомиться. – Она вздохнула. – Да. Обед. Замечательно. Я скажу Лори, чтобы она его пригласила.
– Да, скажи. – Но Эмили почему-то была уверена, что Дан не придёт на обед. Она оставила маму заваривать чай – Ева рисовала новый узор для ткани, и это означало, что она постоянно пила чай, – и ушла к себе наверх. Двери в комнаты Юлы и Лори были плотно закрыты, и за обеими гремела музыка. Но сёстры сидели по разным комнатам, и это было нехорошо.
Пока не появился Дан Харгрейвс, Юла и Лори были практически неразлучны. Они расходились по своим комнатам, только чтобы спать, а так всё время сидели вместе, либо у Юлы, либо у Лори: болтали, читали, слушали музыку по радио и подпевали любимым песням. А теперь всё изменилось. Дан Харгрейвс как будто встал между ними, мешая им общаться друг с другом.
Вдруг разозлившись, Эмили постучала кулаком в дверь Стрижа и ворвалась к нему в комнату, не дожидаясь ответа.
– Эй, потише! – воскликнул Стриж. – Ты напугала Коврижку.
Он лежал на кровати поверх покрывала и разглядывал что-то у себя в ладонях, сложенных чашечкой.
