— Видимо, именно этого я и добивалась. Вырубиться, забыться, — пробубнила Эмили, глядя себе под ноги. — Как я отключилась?
— Это самое интересное, — подхватил он, ухмыльнувшись, — осчастливила какого-то парнишку, повиснув на его руках. Он чуть не умер от экстаза, бедолага. А когда я тебя от него оторвал, почти плакал от разочарования.
И ведь не распознать — злится Марсель или нет? Тон его достаточно миролюбив, но вещает он не особо правильные и приятные новости.
— А в машине ты внезапно проснулась и добродушно махала всем водителям, проезжающим мимо. Открыла окно и пела. Попыталась выйти…на ходу… Душа, видимо, требовала танцев на дороге, которые в клубе не состоялись в силу превышенной дозы алкоголя в крови. А когда я заблокировал двери, назвала очень нехорошими словами, которых приличные девушки знать не должны. Угрожала, но это тебе быстро надоело, ты перешла к действиям, и мы снова чуть не попали в аварию. Думаю купить детское кресло твоего размера и приковывать во время поездки к нему — для безопасности и своей, и окружающих.
Эмили втягивала голову в плечи всё сильнее и сильнее. А последняя фраза заставила её помрачнеть. Смущение от собственного поведения приобретало необъятные размеры. Кто бы мог предположить, что она на такое способна…
— Разве от одного коктейля возможно так опьянеть? — всё еще не может поверить, с надеждой взглянув на него.
Марсель вскинул брови и подался вперед.
— Эмили, люди пьянеют и от пары глотков шампанского. У каждого организма свои пределы. А ты приговорила адскую смесь, будучи неопытной и голодной. Чего тут удивляться?
— Не знаю, — вновь растерянно, — не ожидала такого эффекта. Мне просто хотелось расслабиться.
— Так ты и расслабилась…
— Прости.
Их глаза встретились. Её — виноватые, беспомощные и искренне извиняющиеся. Его — понимающие, принимающие и немного насмешливо взирающие на собеседницу.
— Считай, боевое крещение пройдено. Только в следующий раз проконсультируйся со знающими людьми, с чего начать просвещение трезвенника.
— Не думаю, что следующий раз будет. Мне не понравилось быть пьяной. Отсутствие воспоминаний раздражает и наводит на мысли о неадекватности.
Ей неловко. Появляется потребность куда-нибудь деть руки, спрятаться от обжигающего мужского взгляда, переварить случившееся. Она чувствовала, что Марсель деликатно промолчал о самых ужасных моментах. И о том, что кричала в подъезде…
Как же ты докатилась до такого, Господи?!
Эмили встает, убирая чашки в раковину, и открывает воду, намереваясь помыть их. Застывает, когда горячие объятия настигают её буквально через пару секунд. Это…как вернуться домой. Блаженно закрывает глаза и откидывается спиной на него.
Скучала. По мощи, по спокойствию, по теплоте его ладоней. Всего три дня не ощущала этого. Что же с ней будет, когда их связь прервется?..
— Я задаюсь вопросом, Эмили, что же тебя привело к такому состоянию?.. — тихий вопрос у самой мочки уха. — Где и когда тебе навредили?
— А я задаюсь вопросом, когда же ты меня поцелуешь?
И развернулась прямо в этом кольце, подняв к нему ищущее лицо.
И снова его непроницаемый взор. Слишком серьезный и сосредоточенный.
Многоточия между ними всё копятся и копятся…
Эмили привычно тянется за лаской.
Она не хочет откровений. Только прикосновений, которые приносят облегчение…
* * *
Инцидент был предан забвению. Вопросы больше не задавались, потому что ни Марсель, ни Эмили не были настроены на обнажение души. Будто оба спрятали настоящие чувства в коконе глубоко внутри и питались лишь внешними эмоциями — близостью и бессменной страстью. Взгляды становились пронзительнее. Молчание — тяжелее. Поцелуи — отчаяннее.
Девушка окончательно приняла тот факт, что обременять их отношения, проходящие преимущественно в горизонтальной плоскости, серьезными признаниями не стоит. И откинула куда-то боль. Заперла её где-то далеко под семью замками, стараясь наслаждаться обществом любимого человека без грусти. Разрешила себе быть легкой и непринужденной. Готовила ужины, ждала его, развлекала историями из их с Лео и Тиной жизни. В общем, стала «удобной» любовницей для взрослого мужчины. Который подхватил эту игру, не возражая по поводу такого амплуа девочки-припевочки.
О том, насколько это больно, Эмили подумает потом. Когда он уйдёт из её повседневности. Осталось не так много, она знала. И растрачивать это время на тоску и мрачное существование не хотелось от слова совсем. Это ведь лучшие дни — дни, проведенные с человеком, по которому сходишь с ума. Одно из самых ярких событий, что будут вспоминаться в дальнейшем чем-то сродни благословению.
Она верила, что выживет. Соберет осколки разбитого сердца, неуклюже склеит его и зашагает дальше.
