Однако тот свое положение комфортным отнюдь не считал, раздраженно перетаптывался на месте и утробно рычал, потом стал с остервенением чесать брюхо сначала правой задней лапой, затем левой. Видимо, не достигнув ожидаемого результата, он изогнул шею и, вцепившись клыками в излучину седла, стал яростно трясти головой.
— Изи, а ты не поздновато очухался? Ладно, поняла, не рычи… Сейчас сниму, — я подошла к единорогу и стала расстёгивать подпругу. Седло оказалось тяжелее наших, мне с трудом удалось стащить его с крупа коня, а уж чтобы взять его с собой не могло быть и речи. Я бросила эту махину около Изумителя:
— Уф, ну и тяга! Изи, можешь смело продолжать точить об это клыки! — но тот меня не слышал, уже знакомые мне рык, смешенный с ржанием, и потрескивание суставов оповестили о начинающейся трансформации.
В данный момент я ему очень завидовала, как бы хотелось перекинуться вот также и начать щипать травку, а не мечтать о рагу из кролика, или о жарком из ягненка, или о пирогах… сырный суп-пюре с томатами… форель в кляре… Нет, надо прекращать пока слюнями не захлебнулась! У-у-у, как есть хочется и холодно еще в придачу. Я покосилась на потник, который сняла с Изи, и притянула ее к себе…
Не в принципе, если не придираться к запаху лошадиного пота, то вполне сносное покрывало такое мягонькое, теплое…
— Ну, одежду лошадиную уже примерила, осталось выучиться жевать ветки, — вздохнула я вполголоса и, сорвав высокую травинку, сунула ее в рот, чтоб хоть что-то погрызть. Трава оказалась сухая и безвкусная, как солома, так что составить конкуренцию Изумителю не получится.
Не помню, когда точно меня сморил сон, но очнулась я уже ближе к утру, горизонт уже просветлел, но солнышки (про себя я звала их так) еще не показались. "Что-то у меня стало входить в привычку просыпаться на рассвете", — раздраженно подумала я, растирая онемевшее тело. Мышцы все затекли, ноги в нескольких местах зудели от комариных (надеюсь, что это комары, а не нечто ядовитое) укусов, голова раскалывалась от…