Теперь домов стало намного меньше. Вскоре показалась широкая торговая улица, которая была залита таким ярким светом, что создавалось впечатление, будто бы вся огромная дорога объята огнем. Когда же они подошли поближе, то выяснилось, что это сияние исходит от многочисленных палаток уличных торговцев. Возле них лежали вязанки дров, в каждую из которых были вставлены горящие свечи. Огонь сверкал и из отверстий, проделанных в днищах печей, в которых пекли каштаны. Улицу освещали старомодные масляные фонари, внутри которых виднелось красное коптящее пламя. Но были здесь и новые газовые фонари, горевшие ярким белым огнем. Торговцы наперебой громко нахваливали свой товар: «Жареная рыба, горячие угри, бараньи ножки, мясная запеканка, горячий зеленый горошек, таблетки от кашля, чай, кофе, имбирное пиво, горячее вино, парное молоко». От этой большой улицы периодически в разные стороны отходили мрачные переулки, кишевшие всяческим бедным людом. Эмме казалось, что это жуткое мерцание освещает какую-то темную дорожку, ведущую в ее прошлое. И тут она услышала тихий голос:
– Теперь мы уже в городе. Скоро у нас будет ночлег и еда.
Она с благодарностью посмотрела на свою спасительницу, но мисс Хэммонд молчала. Что же за призрак говорил с ней? Она напрягла свою память и была награждена за это ставшим уже привычным приступом головной боли. Ей просто необходимо отдохнуть. Вскоре после того как они покинули торговую улицу, она увидела таверну под названием «Маркиз Гренби».
– Самое неподходящее место для маленькой девочки! – произнесла мисс Хэммонд, и Эмма издала тяжелый вздох.
Трудно было сказать, как долго продолжалось их путешествие, но девочка была такой уставшей, что ей показалось, будто бы они шли уже несколько часов. Они прошли мимо красивой церкви, за которой притаились ужасные трущобы, а вскоре после этого оказались на площади, заполненной шутами и скоморохами.
– Они говорят по-французски, – удивленно сказала Эмма. Неужели они уже покинули пределы Англии? Эта ночь длится целую вечность, а они все идут и идут.
– Мы в Сохо, – объяснила мисс Хэммонд. – Здесь живут выходцы из Франции.
Наконец они подошли к высокому величественному зданию, на котором висела вывеска «Дом Сайласа, приют для бездомных женщин».
«Наверное, это то самое место, – подумала она. – Как это мудро со стороны мисс Хэммонд привести меня сюда, ведь я действительно бездомная и нуждаюсь в приюте». Однако и здесь они не остановились. Спустя некоторое время они прошли через главные городские ворота и вышли на убогую улочку. Защитное стекло единственного газового фонаря, освещавшего улицу, было разбито, и его мерцающее пламя освещало сцены нищеты и отчаяния. Обветшалые дома, стоявшие в ряд вдоль улицы, кишмя кишели людьми, которые лезли из всех дверей и окон, как полчища крыс. На веревках, натянутых между столбами, сушилось грязное белье. Здесь было очень шумно и жутко воняло. Странные фигуры в лохмотьях, с трудом передвигавшие ноги, проходя мимо, удивленно глазели на них. Хотя Эмма и ужасно устала, но она была бы очень рада, если бы они как можно быстрее покинули это место. Однако, к ее ужасу, мисс Хэммонд остановилась. Она повернулась к девочке и ободряюще улыбнулась ей. И тут ее как молнией поразило. Вся эта нищета была ей до боли знакома. «Я снова дома», – подумала Эмма.
Год назад, после того как пропала Эмма, я решила заняться генеральной уборкой в Фокс Кло. Я подрезала свои розовые кусты настолько, что они стали похожими на остриженных арестантов. Я посадила так много саженцев в теплице, что ими можно было бы засадить даже Гималайские горы. Когда и с этим делом было покончено, я решила придумать какой-нибудь замысловатый узор для нового стеганого одеяла. Никто бы не мог назвать меня ленивой. Я крутилась целыми днями напролет, хотя в январе, как известно, дни коротки. Я хваталась то за одну работу, то за другую, пытаясь ускользнуть от него, своего настойчивого преследователя, моего злого гения по имени Отчаяние. Днем я суетилась, а по ночам меня одолевало беспокойство, и я иногда даже плакала. Хотя все свое время я проводила в трудах и заботах, но, тем не менее, ощущала себя бесполезной и никому не нужной. Я не была дряхлой и немощной, но чувствовала себя беспомощной.
Тем временем мистер Эллин был вполне спокоен. Он писал письма всем своим влиятельным друзьям в Лондоне, прося у них совета насчет пропавшей девочки. И все они советовали ему немедленно приехать в столицу, погостить у них несколько дней и отобедать в их компании. Потом он связался с несколькими уважаемыми людьми, о которых упоминал священник мистер Доллан, уделив при этом особое внимание неженатым джентльменам. Мистер Эллин просил разрешения нанести каждому из них визит, если возникнет такая необходимость, и теперь с нетерпением ждал момента, когда сможет предаться зимним развлечениям в приятной компании.
