Ближайшие экзамены в школе должны были проходить через две недели, и времени на подготовку оставалось совсем мало. Конечно, какие-то предметы мне могли перезачесть по документам из ШРАМа, но основные дисциплины – история, математика, тот же ненавистный рионский – были обязательны к сдаче. Поэтому я засела за учебники и, как ни уговаривали меня ма и Лиззи себя поберечь, сидела за ними с утра до глубокой ночи.
Экзамены я в итоге сдала. Не скажу, что блестяще, но неплохо. А уж выпавший в билете по истории вопрос про Смутное время осветила так эмоционально, что даже мэтрисс Шульц смотрела на меня, удивленно вскинув брови.
Получив заветный аттестат, я сразу же, чтобы успеть, разослала документы в два учебных заведения – Институт закона и права в Брэдфорде и Лиденбуржский университет со схожей специализацией. И там, и там выбрала факультеты с упором на магическом разделе права. И после непродолжительных колебаний приложила характеристику, выданную мне Лестером. Ответы пришли пару недель спустя: меня брали и туда, и туда. И теперь до конца лета мне предстояло определиться с местом моей будущей учебы.
Эверт меня письмами не баловал: писал нечасто и все время о такой забавной чепухе, что не смеяться не было никакой возможности. И все равно дороже этих редких посланий для меня ничего не было. Но последнее его письмо меня не на шутку взволновало: он упоминал, что в конце лета будет по делам недалеко от Брэдфорда и обязательно приедет к нам. Вот с этих пор я и облюбовала тот самый дуб и каждый день проводила там несколько часов, читая и осматривая окрестности.
Ма и Лиззи поначалу пытались немного охладить мой пыл, намекая, что обещать – еще не значит исполнить. Но я ни в чем и никогда не была так уверена, как в том, что он сдержит свое слово, чего бы ему это ни стоило.
И вот однажды теплым солнечным утром, расположившись на своем излюбленном месте, я увидела, как по дороге едет незнакомый мне магикар. Отчаянно пытаясь разглядеть хоть что-то, я доблестно прошляпила тот момент, когда нужно было спускаться, чтобы непринужденно прошествовать мимо. Однако магикар сам остановился неподалеку, дверца открылась, и – сердце застучало часто-часто – из него вышел мой долгожданный гость. Все так же хорош, в светлой двойке с жилетом и голубой, в тон очень знакомому галстуку рубашке.
Эверт отпустил магикар, не спеша подошел поближе к дубу и, окинув меня лукавым взглядом, осведомился, не здороваясь, словно мы и не расставались вовсе:
– Как там наверху, воробушек? Что видно?
Я засуетилась, чуть не выронила книжку и, схватившись за ветку руками, спрыгнула в заботливо подставленные объятия.
– Тебе идет, – показала я на галстук и тут же повисла у менталиста на шее. – Источник, как же я скучала!
– Я тоже, воробушек, – он прижал меня крепче. – Кстати, у меня есть для тебя небольшой подарок. Я подумал, раз ты лишилась своего медальона, тебе должно понравиться.
И он плавным, слегка небрежным жестом вынул из кармана и протянул мне на раскрытой ладони небольшую овальную подвеску из белого металла на необычной, очень сложного плетения цепочке. На гладкой поверхности украшения сверкала расходящейся дорожкой россыпь темно-синих камешков. Не успела я даже ахнуть, как Эверт нажал ногтем поочередно на три из них, и элегантное в своей простоте украшение на моих глазах превратилось в старинное, несколько вычурное, со сложными вензелями из мелких бриллиантов. В середине медальона красовалась большая, с завитушками, сверкающая буква «А».
– Единственное, что осталось в моей семье из сокровищницы Алджертонов, – пояснил мой любимый менталист, пока я удивленно хлопала глазами, и хитро улыбнулся: – Ну, почти.
Он повторил свою хитрую манипуляцию, возвращая иллюзию на место, и очень бережно помог надеть цепочку с медальоном.
– Это что-то значит? – спросила тихо, понимая, что такие вещи просто так не дарят.
– Определенно, – уклончиво ответил этот интриган и больше ни слова мне про медальон не сказал.
До самого дома мы шли неспешно, держась за руки, и у меня было время расспросить Эверта о его делах. Я же вся извелась догадками за то время, пока мы не виделись. Понятное дело, что в письмах рассказывать об этом он бы не стал.
– Я у тебя теперь дипломированный менталист, – ухмыльнулся тот. – И скоро пойду на второй заход.
Увидев недоумение на моем лице, он поспешил пояснить:
– Мне же обещана была учеба по основной специальности. А тут вскрылось, что на определенных факультетах столичной Академии чуть ли не целая кузница кадров Ордена Магии. Кингсли решил убить двух зайцев одним махом. Так что будет у меня прекрасная возможность попрактиковаться: учиться-то придется под чужой личиной как минимум год.
И Эверт так легкомысленно мне подмигнул, словно речь шла о мальчишеских проделках, а не об опасном, в общем-то, задании. И почему-то мне казалось, что подобный расклад ему вполне по вкусу.
