— И мои родители все это увидят в Сети, — констатировала она. — Не представляю, что будет! Даже домой ехать неохота.
— А что будет? — пожал он плечами. — Это же просто снимки! Мало ли фоток в Сети размещается!
И Кирилл притянул ее к себе. Марика вновь положила голову ему на плечо.
Но Кирилл ошибался. Резонанс эти работы имели большой. Мало того, что Арсений выложил их на своем сайте, часть снимков опубликовали до десятка глянцевых изданий. Правда, они взяли только «ЭмоLоvе», а серию «Как становятся стреитэйджерами» полностью проигнорировали. Зато все работы из этой серии, как, впрочем, и «ЭмоLоvе», тут же растиражировали в Сети на различных сайтах. Многие фотографии появились в блогах и не только эмо-кидов. И все принялись с жаром их обсуждать. Кирилл и Марика мгновенно стали самыми популярными личностями в Рунете. Блоггеры гадали, кто они, высказывали предположения и даже выкладывали якобы достоверную информацию о них.
Но Кирилл и Марика об этом не подозревали, пока не вернулись в родной город. Когда они вышли на вокзале, то изумились количеству собравшихся знакомых ребят и даже их родителей. Кроме этого, их встречал журналист областной газеты и даже попытался взять интервью. Они растерянно отвечали на вопросы, держась за руки. Потом сквозь толпу пробилась мать Марики и увела ее. Кирилл поехал домой на автобусе.
— Это все просто из ряда вон! — возмущалась Мария Андреевна, когда они уселись в машину. — Я в шоке от твоих приключений!
— Мамочка, я ничего не понимаю, — ответила та. — Мы ничего такого не делали!
— И отец в шоке! — продолжила Мария Андреевна. — Такой экстрим! А ты что, даже фотографии не видела? — не поверила она.
— Где, интересно? — усмехнулась Марика. — Мы на квартире жили.
— И что? Там не было Интернета? Да он сейчас у всех есть! — возмущенно проговорила Мария Андреевна. — У меня вот телефон разрывается, все знакомые звонят, выясняют, что да как. Фотографии всего четвертый день в Сети, а шуму! Ну просто сенсация в нашем заштатном городишке.
— Я что, там так плохо вышла? — поинтересовалась Марика.
— Сейчас приедем, и все сама увидишь, — ответила Мария Андреевна и прибавила скорость.
Фотографии поразили Марику. Она сидела перед монитором в полном оцепенении. Мария Андреевна вначале бегала по комнате и возмущалась, потом решила оставить ее одну. Серия «Как становятся стреитэйджерами» вызывала и ужас, и восхищение одновременно. Арсений, несомненно, поработал в фотошопе со снимками, и они от этого стали более выразительными. На одной из фотографий он даже добавил розовых бабочек совсем в стиле эмо. Но это не испортило снимок. Кирилл и Марика стояли, взявшись за руки, в центре фотографии. Они смотрели прямо в объектив. В черных узких джинсах, в черных с одинаковым рисунком разорванных сердец футболках, в распахнутых куртках, они выглядели клонами. Широко раскрытые ярко-синие, явно подкрашенные в фотошопе глаза, прикрытые челками, тонкие черты лица, белая кожа, почти бесцветные маленькие приоткрытые губы. Даже выражение лиц было одинаково застывшим. Казалось, что они окаменели от ужаса, что, в принципе, соответствовало действительности. И эта живая энергетика ужаса передалась на снимке. Они стояли среди лежащих в прострации наркоманов. Арсений, видимо, приглушил краски лежащих фигур, потому что они выглядели какими-то размытыми и серыми, словно в дымке стелющегося тумана. Но он выявил красный цвет их язв, которые отлично просматривались на снимке. И весь верхний фон он усеял летящими розовыми нарисованными бабочками. На фоне ободранной стены с пятнами грязи и плесени это выглядело щемяще печально. Под фотографией была подпись: «Почему эмо не хотят видеть этот мир? Они видят лишь бабочек за своими длинными челками». Но заглавной, если можно так выразиться, фотографией серии был снимок Насти. Он так и назывался: «Как становятся стреитэйджерами». Она была запечатлена в движении, когда бросилась прочь с порога этой комнаты. Ее фигура была вполоборота к зрителю. Она как раз поворачивалась, чтобы уйти. Сзади нее хорошо просматривались лежащие в прострации фигуры, четко очерченные, словно рамой, проемом двери. На ее лице застыло такое отчаяние, такая детская беспомощность, что сердце щемило при взгляде на эту напуганную до смерти девочку. В ее расширенных глазах блестели слезы, побелевшие губы сжимались, морщинки залегли в их уголках и между бровей. Мгновенное проникновение в страшную истину — вот что было основным в этом лице.
