Эмоциональный взрыв полностью

Он замотал головой, слезы потекли по грязным щекам. – Не-не знаю… Я т-только охранял… Мне только платили…

– Врешь, – спокойно. Уверенно. Чувствую ложь. Слабую, дрожащую, как его аура. Серые пятна. – Ты видел их. Слышал имена. Говори. Или… – Я медленно повернула голову к бригадиру. – …он скажет первым. И тебе ничего не достанется. Ни пощады, ни быстрой смерти.

Аура Пети вспыхнула ослепительно белым – ужас перед конкретной угрозой. Бригадир зашипел: – Молчи, сопляк! Ни слова!

Играем. Я неспешно развернулась к бригадиру. Его аура – багровый костер ненависти, но в основании – толстый слой грязно-серого страха. Он боится не меня. Боится их. Тех, кто выше. Это ключ.

– Тебя зовут? – спросила я почти вежливо.

– Пошел ты! – плюнул он почти в мои сапоги.

Я даже не дрогнула. Внутри бушевала буря, но внешне – лед. Холод. Как Леон. – Неважно. Ты знаешь правила. Ты знаешь, что будет, если сдашь своих? – Я кивнула куда-то в сторону, где лежали изуродованные тела его подельников. Аура бригадира дрогнула, багровое пламя на миг потускнело, серый страх вырвался наружу. Боится. – Но ты не знаешь, что будет, если не скажешь. Со мной. – Я сделала паузу, давая ему представить. Пусть представит самое страшное. Я знаю, какое оно. – Я не просто убью тебя. Я найду все, что тебе дорого. Твою мать? Сестру? Любимую собаку в старом бункере? Найду. И привезу тебе по кусочкам. Пока ты будешь жить. Долго. Очень долго.

Это был блеф. Я не знала, есть ли у него семья. Но в Мешке у каждого есть что-то или кто-то, кого боятся потерять. Его аура взорвалась хаосом – багровая ярость, серая паника, черная уверенность в том, что я не блефую. Он задохнулся. – Ты… ты сумасшедшая…

– Да, – Просто. Честно. И это правда. – И у тебя три секунды. Три… – Я подняла руку, показывая пальцы.

– Григорий! – выкрикнул вдруг Петя, срываясь на визг. – Его зовут Григорий! Он… он с "Перекрестка"! У него шрам! Здесь! – Он ткнул пальцем в свой висок.

Бригадир – Григорий – взревел и рванулся к Пете, но веревки снова удержали. Его аура полыхнула чистой, неконтролируемой яростью.

– "Перекресток"… – прошептала я. Знакомое название из воспоминаний о недельном плене. Складской комплекс на границе секторов. Узел. Логово побольше. – Кто над Григорием? Кто хозяин "Перекрестка"?

Петя забился в истерике: – Не знаю! Клянусь! Слышал… слышал только прозвище! "Барин"! Его зовут "Барин"!

"Барин". Звучало… старомодно. Зловеще. Григорий скрипел зубами, его аура пожирала сама себя – ненависть к Пете, страх перед "Барином", бессилие передо мной.

– Джо, – я не повернулась, но знала, он там. – "Барин" с "Перекрестка". Это что-то говорит?

Джо кашлянул. – Говорит. Мафиози старой закалки. По слухам, пришел с первых волн. Жесткий. Нелюдимый. Контролирует потоки "живого товара", говорит, что в трёх секторах, - Джо кашлянул, прочистив горло и уверенно ответил.

Три сектора. Кусок карты Мешка сложился в голове. Большая паутина. Я посмотрела на Григория.

– Где его ставка? На "Перекрестке"? Конкретика.

– Иди к черту, - Григорий плюнул.

Время вышло. Я почувствовала, не глядя, как Леон чуть сместил вес. Предупреждение. Я вздохнула, разочарованно. Жаль. Хотелось больше. Но информации было достаточно для начала. "Барин". "Перекресток".

– Ладно, – я развернулась к выходу. – Спасибо за сотрудничество, Петя.

Его аура вспыхнула жалкой надеждой. Я остановилась у двери, не глядя на него.

– Джо. Приведи в "чувство" бригадира и остальных, – напомнила о договорённости ковбою. – Сейчас нам не нужны новогодние приветы для "Барина". Пусть наслаждается жизнью, пока мы занимаемся своими делами,

Пусть боится неизвестности. Пусть знает, что по его следу возможно уже идут. Я бросила последний взгляд на Григория. Его багровая аура дрогнула, в ней появилась трещина чистого, леденящего ужаса.

– А тебя, Григорий… прощай. Со своим боссом сможешь встретиться, когда доберемся до него. К сожалению первый ряд уже занят, но думаю сейчас тебя это мало волнует.

Я вышла в коридор, не оглядываясь. За мной вышел Леон. Дверь закрылась, заглушив сдавленный стон Пети и хриплое дыхание Григория. Я прислонилась к холодной стене, вдруг ощутив дрожь в коленях. Адреналин отступал, красная пыль угасала, оставляя пустоту и… удовлетворение. Справилась. Не сорвалась. Добыла ключи.

Леон стоял рядом молча. Его серая аура была непроницаема. Но я почувствовала – легкое, едва уловимое смещение энергии. Не одобрение. Не порицание. Признание эффективности. Как к удачному ходу в шахматах.