Эмпатия полностью

Его племянник Максим уже занимался в спортивном зале в подвале. Там было припасено несколько силовых тренажёров, беговая дорожка, груша для бокса, гири и штанги. То что нужно, чтобы держать мышцы в тонусе.

Пока Максим махал гирями, Андрей встал на беговую дорожку. Хотел бы он одновременно изучать проекты по «Эшке», но все инструменты и компьютерные системы были собраны в ещё одной потайной комнате в подвале. Посёлок, конечно, идеальное место для засады, но очень неудобное из-за отсутствия официальных каналов связи с чётким отслеживанием передачи любой информации по беспроводным линиям. Так что обо всём, что творилось в МИТе и офисе «Эшки», Андрей узнавал с опозданием на несколько дней или даже неделю. Зависело от того, как часто Максим ездил в город – якобы за медикаментами для Балтенко-старшего.

Правда, кое в чём Андрей был на пару шагов впереди лучших сыскарей МИТа. Исключительно потому, что последнюю кашу заварил он сам.

– Дядюшка, инфа вся у тебя в машинке. – Максим даже не вспотел и не запнулся, играючи управляясь с тяжёлыми снарядами.

– Спасибо, позже посмотрю. Дополнительные проверки в городе были? – как будто невзначай поинтересовался Андрей, про себя прикидывая, где безопасней и быстрей похоронить дорогого племянника, если его идентификационные данные всё-таки считали системы на стадионе во время концерта «Бешеных томатов».

– Не-а. Браслет того бомжары я скинул, сразу как залетел в соседний городишко, система слежения в курсах, что я типа того, типа из «дроидоборделя» до вечера носа не высовывал. – Максим и не подозревал, как близко он был к скоропостижной насильственной смерти.

– Хорошо. – Андрей прибавил скорости дорожке. – Наши друзья из МИТа нового ничего не передавали?

– Да даже следов по Холодову за всю неделю нет. Перемещения не отследишь. Его теперь не поймать, только если в общественный транспорт зарулит. По нему всё сложно, новый какой-то протокол шифрования, взлетел через полчаса после шухера на стадионе. – Максим отложил гири и потянулся за боксёрскими перчатками.

– Важная какая птица по соседству-то живёт, – хмыкнул Андрей и сосредоточился на беге.

– Почему мне нельзя было её придушить? – Максим спросил об этом так спокойно, как будто уточнял, сколько молока добавить в кофе.

– Потому что это заняло бы больше времени и она могла бы тебя увидеть, как и все клиенты «Эшки», – так же бесстрастно отозвался Андрей, в душе сочувствуя племяннику.

Ты – единственный, кто остался в живых из всей моей многочисленной и надоедливой семейки. Только потому, что мы с тобой похожи и отличаемся от этого стада, которое нас окружает. Ленивые, тупые бараны и овцы, которые ни на что, кроме жвачки, не способны.

– А следующую можно? – опять ровным голосом уточнил Максим.

– Через месяц нам можно будет всё. – Андрей остановил беговую дорожку. – Во сколько у мальца видеоуроки заканчиваются?

– Через полтора часа, а стол для этой фигни я ещё вечером во двор выкатил и типа отлаживать начал, забежит. – Максим продолжил колотить по груше.

Через два часа Максим вывез дядюшку на инвалидной коляске во двор. На коленях у Балтенко-старшего лежали ракетки и несколько мячиков. Андрей мог бы и сам вылететь – и с крыши, и из входной двери. Но раз уж он назвался и показался беспомощным, лучше соблюдать правила игры до конца. Да и излишне самостоятельному жильцу Посёлка приживалка не нужна. А Максим – глаза, уши и руки Андрея – за пределами этого благословенного места ему ещё понадобится.

– Дядя Андрей! – Младший Холодов уже минут пятнадцать бродил вдоль забора, изучая странный стол во дворе у соседа.

– Коленька! – Андрею и правда нравился этот шебутной парнишка, который лез в каждую дырку в заборе в поисках приключений.

Ещё бы он тебе не нравился, когда по ночам снится, как ты первый раз берёшь его на руки в палате роддома, словно стеклянную драгоценную вазу, и боишься лишний раз пошевелиться. Такой маленький, такой хрупкий новый человек. Такой беспомощный, зависимый. И рядом плачет Марина. И от боли, и от усталости, и от понимания того, что она и ты (ты ли?) привели в мир новую личность.