Также на столе находился маленький горшочек с орхидеей. Девушка была так увлечена поеданием пирога, что не заметила, как случайно задела горшок локтем, и он с шумом плюхнулся вниз, расколовшись на три больших куска. Черная земля рассыпалась по полу, а цветок печально лежал среди развалин своего погубленного домика.
«Ой! Бедняга!»
Кристина вскочила со стула и аккуратно подняла растение, с которого слетело несколько ярких розовых цветков.
«Кажется, нам нужен новый горшок, – обратилась она к цветку, – пойду дойду до «Реджект шопа» и присмотрю что-то подходящее. Не расстраивайся, цветочек. Будет у тебя горшочек еще красивее!»
Кристина бережно положила цветок на пол, где лежала рассыпанная земля, наспех доела кусок штруделя, допила вино из бокала, закинув пропитанные алкоголем вишни в рот, и отправилась в магазин.
Денек снова стоял жаркий. На голубом небе не было видно ни единого облачка. Солнце обжигало плечи и нос, которые девушка предусмотрительно намазала солнцезащитным кремом, а на голове красовалась широкополая плетеная шляпа, так здорово подходившая к нежно-голубому льняному сарафану и белым кедам.
«Подумать только. Раньше я мазалась кремами исключительно для загара. А теперь я мажусь кремом, чтобы этого загара было поменьше. Ну какая удивительная штука – жизнь!»
Она улыбнулась про себя и ускорила шаг, чтобы быстрее дойти до магазина.
Каждый раз, идя по направлению к центральной улице с множеством кафешек и магазинов, Кристина проходила мимо небольшого сквера, где на скамеечках отдыхали люди: ели свои обеды задумчивые клерки; громко общались суетливые старшеклассники, пораньше сбежавшие с уроков; а на траве в тени деревьев молодые мамы расстилали пледы и играли со своими малышами, наслаждаясь общением в компании друг друга.
Девушка очень любила заглядывать через ограждение, чтобы посмотреть на людей. Ей так нравилось быть частью этой большой приветливой коммуны, где все такие разные, но есть в них что-то единое, некая внутренняя сплоченность, жизненная энергия, которой хочется заряжаться снова и снова. Ей пришелся по вкусу этот райончик с маленькими домиками. Он словно не был присоединен к мегаполису с его высоченными зданиями до самого неба, вечно бегущими по своим делам людьми и пробками, отнимающими часть жизни. Здесь все текло неспешно и размеренно, давая людям возможность насладиться каждой минутой.
В этот раз Кристина также бросила взгляд через забор, не изменив своей традиции. В парке почти никого не было. Видимо, в такую жару никто не желал выходить – печься на солнышке. Только цикады трещали как оголтелые, словно хотели оглушить всех прохожих своими безумными песнями.
И еще какая-то женщина лежала на траве, отдыхала. Девушка, может быть, и не заметила бы ее, но яркая красная униформа мгновенно привлекла внимание. Кристина уже практически прошла мимо по своим делам, но в голову неожиданно закралась мысль, что в этой женщине есть что-то странное. Ну, хотя бы то, что она спала на траве под солнцем в +35.
Кристина притормозила, неуверенно сделала пару шагов назад и еще раз внимательнее посмотрела. Поза лежавшей была какой-то неестественной, в такой позе не очень удобно расслабленно спать. А потом она увидела, что рядом на траве лежит стаканчик, который выдают в больницах, когда кого-то тошнит.
До боли знакомое липкое чувство тревоги снова зародилось где-то в животе и резко поползло вверх, чтобы начать душить свою жертву.
«Скорее всего, женщина просто отдыхает. Ну, мало ли, отравился человек, а тут я со своими вопросами», – пыталась она себя мысленно убедить, чтобы отправиться дальше по своим делам и не лезть в чужие. Но ставшие чуть-чуть ватными ноги уже несли ее к калитке в заборе, чтобы зайти в парк. Она громко хлопнула железной решетчатой дверцей, чтобы шумом разбудить спящую. Тайно надеялась, что, пока идет к лежащей на траве, та проснется, и она увидит, что с женщиной все в полном порядке, и тогда просто прошагает мимо как ни в чем не бывало. Но она подходила все ближе и ближе, а женщина не просыпалась. Кристина нарочито шаркнула по асфальту ногой совсем рядом, но никакой реакции не последовало. Тогда она встала очень близко, пытаясь уловить какие-то признаки спящего человека, может, тихий храп, но женщина лежала так, как будто она только что тут неловко споткнулась и упала. Кристина пыталась что-то понять, почувствовать, услышать, но ничего не было. Даже цикады, которые только что оглушали всех вокруг, внезапно стихли, и только гул проезжающих мимо машин и щебет птиц нарушали образовавшуюся тревожную тишину.
«Ладно! Если я ее разбужу напрасно, то я извинюсь и уйду, надеясь, что она не запустит в меня башмаком. А если не разбужу… Начинается! Хватит искать везде плохое! Это уже начинает раздражать. Так, все, приступим!»
