С поцелуями как с меткой стрельбой: один раз — ты везунчик, два — еще какой, а вот три — это уже похоже на закономерность. В темноте чужой комнаты под легкомысленные американские песни с магловской пластинки счёт дошёл до непреложного закона. Винда припала спиной к стене, прижав ладонь к его груди, а Тесей — лбом к отрезвляюще холодной штукатурке и пытался перевести дыхание, но запах горьких роз не помогал…
— Аппаре Вестигиум.
Золотые отсветы заклинания зажглись под длинной тенью ее чуть поднявшихся ресниц. Тесей обернулся, глядя на медленное кружение их сияющих танцующих призраков, и видеть, не чувствуя, встречу их губ было как ловить дым чужой папиросы жадно задыхающимся горлом.
Светящиеся силуэты растаяли в воздухе. А она осталась, не трансгрессировала. И второй раз на подвиг из пары прощальных слов его уже не хватило.
========== День 4 ==========
Она шептала, прижимаясь всем телом, лаская себя об него:
— Подожди, подожди…
Тесей ответил выдохом, губами в душистую горечь ее голой шеи, скользя пальцами по сводящим с ума шелковым складкам. Мучительный и прекрасный диалог: между его ладонями и недоступной кожей под этой теплой черной тканью, его коленями и перекинутыми через них ногами в едва ощутимых, но неумолимых кружевах. Преграду одежды нельзя было убрать — не здесь же, не так! — и они пытались вжаться друг в друга иной наготой, открывали глубинное:
— Иногда кажется, я сплю, где-то там, а на самом деле ничего не кончилось. И пока сплю, надо успеть… дожить все, что хотел.
Но у него не хватило бы фантазии выдумать ее, с безмолвно понимающими глазами и этой впадинкой на шее, и значит, все правда.
Ее пальцы скользнули ему по запястью, под рукав, до мурашек везде, где она не касалась. Он словно сшит был из разных людей, как тот монстр в магловской страшилке: голова и руки, обгоревшие на войне, а под одеждой — потрясённая наивная жертва.
— Я не думала, что встречу тебя, знаешь… В тот день в кафе. Я просто хотела быть не дома.
— Почему?
— Это был мой день рождения. Ноябрь… Маман говорит, это худший месяц в году, лето кончилось, до Рождества далеко, и я родилась, чтобы скрасить ей это время. А мне надоело быть комнатной собачкой. Развлечением…
Ее кожа как будто светилась в темноте. Теперь он понял, почему луна так часто фигурирует в поэтических описаниях красавиц.
— Поздравляю тебя. С днём рождения.
Ее тихий, смеющийся и отчаянный выдох щекотнул ему губы:
— Я боялась, со мной никогда ничего не случится!..
Тесей и понял ее, и нет, смог ответить только прикосновением, и за окном уже начало светлеть, когда они снова заговорили словами.
— Твой друг, — пробормотала Винда. — Нужно его защитить…
Полуспящий-полублаженствующий Тесей с усилием отвлекся от расстегнутых пуговиц и нескольких волшебных дюймов ее нагой спины под своей ладонью, сосредоточился на деле.
Можно было бы обратиться во французское министерство, попросить их заняться Кэрроу, но…
— Я не знаю про Францию, но у нас не оставили бы незамеченным убийство, которое даже маглы в своих газетах зовут магическим, — сказал он. —Обязательно отправили бы проверить, хотя бы поправить память кому надо. Прошло уже несколько дней — и ничего. Никаких следов мы не видели. Похоже, мракоборцы не трогают это дело. На это должны быть причины.
Винда поудобнее устроила голову у него на груди.
— У Кэрроу достаточно влияния, как и у всей старой аристократии, — сказала она. — Слышал бы ты, что говорят о Лестрейндже!..
Тесей не слышал, но вполне представлял. Влияния и денег у него было определенно меньше, чем у Кэрроу, и значит, разбираться с этим делом предстояло без помощи официальных сил правопорядка.
— Два дня назад Риччи собирался узнать насчет похорон. Если он не придет сюда, я найду его на кладбище. Заберу проклятый камень. Напишу в наше Министерство, может быть они согласятся обеспечить ему защиту, он все-таки британец, пусть и не волшебник.
Винда направила на него свой неотразимый зеленый взгляд, как палочку, готовую к Непростительному.
— А что делать мне?
Трудно было противостоять разом и ей, и себе самому, но Тесей попытался:
— Голыми руками магию не сотворишь, я не смогу защитить тебя, если…
Она прошептала, закрыв глаза, улыбаясь с усталой и сытой сладостью:
— Ты делал вполне волшебные вещи голыми руками.
Тесей засмеялся с гордо-смущенной дуростью посвященного, как в шестнадцать лет. Винда выпрямилась, азартно деловитая и такая нежная с пушистыми распустившимися волосами.
— Если явиться к Кэрроу с расспросами, мы ничего не узнаем, а они заподозрят неладное. Нужно поймать их в их стихии, когда они не подумают, что за ними охотятся! Дома я сказала, что празднования дня рождения не будет, ну а теперь я передумала!.. Скажем, завтра. Соберутся самые сливки, Кэрроу тоже придут. Если повезёт, то и Гайя. А если она прячется, то можно будет разузнать что-нибудь полезное у ее родственников.
— Завтра? — опешил Тесей. — Но нужно ведь было пригласить гостей заранее.
