Эллин сжала кулаки, но больше ничего не сказала, а Нокс не стал затягивать церемонию — и метнул зачарованный кинжал в воздух, как и в конце маскарада. Женевьева задержала дыхание, следя за серебряным лезвием, которое сначала зависло в воздухе, а затем закружилось по кругу и… вонзилось в ладонь Реми.
— Выбор игры? — подсказал Нокс.
— Случайный старт, — ответил Реми.
Роуин повернулся к Женевьеве, открывая рот, чтобы что-то сказать, но голос утонул в потоке воздуха — и их обоих вырвало из зала, унося прочь.
Женевьева моргнула — и очнулась в незнакомом помещении. Голова кружилась от магии Нокса, и лишь через несколько секунд она поняла, что находится в чем-то вроде буфетной кладовки. Стены были заставлены дубовыми полками, уставленными сервировочной утварью и приборами. Женевьева задумалась, есть ли в Энчантре полноценный персонал вне рамок Игры… или Роуин проводит свои дни в полной изоляции.
В комнате было два выхода. Женевьева заметила паутину, натянутую от одной из дверей к самому потолку. Её присутствие — несмотря на все недавние события — наводила на мысль, что это место могло бы стать неплохим укрытием. Но тут за дверью послышались шаги. Женевьева тут же рванула ко второму выходу.
Прислонившись ухом к двери без паутины, она подождала, пока не убедилась, что за ней тихо. Осторожно повернула ручку и вышла в—
— столовую.
Как я раньше не замечала эту дверь? — подумала она, поражённая собственной невнимательностью. Но, оглянувшись, заметила, что створки были идеально замаскированы под стены. Швы в лепнине были настолько незаметны, что, не пройдя сквозь этот проход сама, она бы ни за что не догадалась, что он существует.
Она выскользнула в широкий холл, и, ускоряя шаг, направилась к комнате Роуина. Женевьева надеялась, что он подумает о том же укрытии. В противном случае, она собиралась схватить книгу из сундука и укрыться в тайной комнате в библиотеке, которую он ей показывал.
Только она взялась за дверную ручку, как кто-то резко распахнул дверь изнутри. Адреналин ударил в кровь, она отшатнулась, готовая бежать, пока не увидела, кто это.
— Отлично, — выдохнул Роуин, махнув ей рукой. — Я уже начал переживать, что придётся искать тебя вечно.
— Нам стоит спрятаться где-нибудь ещё? — спросила она, входя внутрь.
— Реми не станет охотиться на нас, как это делал Грейв, — сказал он. И пока он говорил, Женевьева заметила крошечную каплю крови, блеснувшую в его пирсинге на губе.
Она указала на свой рот:
— У тебя кровь.
Он стёр её большим пальцем.
— Прикусил губу, когда Нокс телепортировал нас.
— Придумать случайное размещение всех участников — весьма умно, — нехотя признала она.
— И исключает ту передышку, которая обычно у нас есть, — кивнул Роуин. — Реми предпочитает быстрый старт. Впрочем, он предпочитает всё, что помогает поскорее закончить Игру.
— Он выглядит абсолютно безразличным ко всему происходящему, — заметила Женевьева. — Что с ним?
Роуин пожал плечами:
— Остальные всё ещё питают хоть какую-то надежду. Он отказался от неё много лет назад.
— Поэтому вы больше не близки?
— Думаю, тебе стоит спросить у него, почему, — уклончиво ответил он.
Она закатила глаза:
— Хочешь снова сыграть в «две правды и ложь»?
Все те вопросы, что сдерживались в ней последние два дня, будто разом поднялись на поверхность.
Он наклонился к ней ближе, их взгляды оказались на одном уровне, и несколько тёмных прядей упали ему на лицо.
— У меня идея получше, как скоротать время, — прошептал он, взгляд скользнул к её губам.
Сердце ударилось в грудь, но… что-то было не так. Прежде его близость всегда обжигала. Сейчас же она этого жара не чувствовала.
— А ты не думаешь, что стоит приберечь немного страсти для зрителей? — фыркнула она, скрестив руки на груди, чтобы не дать ему подойти ближе.
— Если ты настаиваешь, — с ухмылкой сказал он и попытался заправить выбившуюся прядь за ухо — безуспешно.
И тогда по её спине пробежал холод. А кольцо на пальце вспыхнуло огнём. Или оно горело всё это время, а она не замечала — потому что привыкла считать его своим убежищем. Ассоциировать его с безопасностью.
Вот почему он предупреждал меня, что здесь нельзя доверять своему сердцу.
Женевьева изогнула губы в той самой улыбке, от которой мужчины теряли голову. Фэрроу. Морелло. Басиль — в ту ужасную ночь, когда ей хотелось ранить Фэрроу.
И теперь — Ремингтон Сильвер.
Взгляд Реми стал тяжёлым и жадным, когда она подняла на него глаза и, смягчив голос, пролепетала с южным акцентом:
— Почему бы тебе не выбрать идеальное местечко для нашего представления… и потом вернуться за мной?
— А может, сначала потренируемся прямо здесь? — предложил он, наклоняя лицо к её губам.
Ловушка. И она это знала. Женевьева резко отпрянула.
— Что выдало меня? — Реми наклонил голову, уголки его губ дёрнулись в улыбке.
Она не выдала взглядом кольцо:
— Ты и правда вставил пирсинг, чтобы обмануть меня?
Он пожал плечами, наконец вынимая Охотничий Клинок из-за голенища:
— Это было не только ради обмана, но совпало удачно — ты попалась первой.
А потом он атаковал.
