Леа, сильно свесившись с седла, наклонилась к саням – поправить на раненом меховое одеяло. Конь неодобрительно фыркнул, попытавшись в ответ на кульбит наездницы дотянуться до ее колена желтыми зубами. Леа дернула за повод и рассмеялась:
– Шалишь, красавчик!
На этот раз жеребец попался с норовом. Его хозяин пал в сражении, и преданное животное отказывалось отходить от него, пока тело не погрузили вместе с другими погибшими.
Раненый в санях застонал, девушка снова наклонилась:
– Потерпи, Марк, недолго осталось.
Она нашла друга под грудой изрубленных тел. Его доспехи пробил чей-то топор, но хуже всего было то, что до горла Марка добралось существо, похожее на гигантского рогатого хорька с крыльями. Его острые как бритва зубы пропороли плетеные зубья кольчуги и почти добрались до сонной артерии, но меткая стрела спасла бойцу жизнь.
Раны, нанесенные когтями, клыками и оружием воинства королевы Нейман, Пожирательницы мертвых, – так звали кенлирцы врага – моментально воспалялись, вызывая лихорадку. Время от времени кто-нибудь из воинов беззвучно валился из седла в сугроб. Неведомый яд, проникая в кровь, вызывал невыносимый жар и судороги. Сильные мужчины, теряя сознание, становились беспомощней младенцев, их подбирали товарищи и укладывали в повозки. Мертвые лежали рядом с живыми.
Маленький городок со смешным названием Заячьи Холмы распахнул ворота перед победителями. Лекари и знахарки сбились с ног, ухаживая за ранеными героями. Люди прекрасно понимали: не встань на пути не-мертвых королевское войско, их жизни не стоили бы к утру и медной монетки.
Тепло и горячее питье хорошо поддерживали раненых, а целебный настой, рецепт которого передавался в Кенлире от поколения к поколению, изгонял прочь зловредную немочь. И когда слабые лучи осеннего солнца добрались до городских крыш, лекари вздохнули спокойно – их подопечным больше не грозила смерть от яда нежити. Осталось лишь справиться с обычными ранами.
Марк тоже пришел в себя, только вставать ему категорически запретили. Он лежал в постели, стойко перенося боль от ран и укусов, а ее высочество развлекала больного рассказами о воинственных женщинах с далеких островов. Это повествование постоянно прерывалось язвительными комментариями Траеса, но девушка не сердилась. Главное – оба ее товарища остались живы. Вот только из сердца долго не уходила смутная тяжесть: ее высочеству казалось, чей-то взгляд, полный злобы, тянется к ней издалека. Но вскоре это ощущение пропало.
Ближе к вечеру заглянул Тиар. Несмотря на победу, выглядел он нерадостно. Король немного посидел около Марка, обеспокоенно разглядывая его осунувшееся лицо, затем поманил за собой Траеса и Леа. Когда друзья оказались на улице, его величество, ничего не говоря, указал на следы, длинной цепочкой опоясывающие дом.
Странные это были следы: раза в три больше тех, что оставляет после себя самый крупный хищник Кенлира – дикая кошка тругу. А у самого порога, словно вдавленное клеймо, лохматились свежими щепами глубокие царапины.
Леа передернула плечами, а Тиар угрюмо сказал:
– Надо найти эту тварь, иначе быть беде. Я знаю, на что способен этот монстр.
Следы довели до соседней улочки и исчезли, словно их хозяин обзавелся крыльями. Леа и Траес обшарили всю округу, но монстра не нашли. В конце концов Тиар приказал закончить поиски и усилить вечерний караул. Леа с Траесом тоже решили спать по очереди, на всякий случай.
Королевское войско уже готовилось покинуть гостеприимные Заячьи Холмы, когда в городок вихрем ворвалась всадница на длинногривом жеребце. Она растоптала бы стражу, не уберись воины с ее дороги. И пока стражники костерили ненормальную бабу последними словами, та пронеслась по узким улочкам, безошибочно осадив коня у нужного дома. Женщина с такой силой распахнула дверь, что люди, находившиеся в комнате, схватились за мечи. И только раненый воин, слегка усмехнувшись, поднял в приветствии руку. Женщина, все так же молча, кинулась к нему и обняла.
Меховая шапочка сползла с головы, блеснула красной медью длинная грива волос – верная Игерна наконец-то добралась до мужа. Как она смогла учуять беду, приключившуюся с Марком и найти его, никто так и не понял.
Игерна заявила Тиару, что забирает мужа домой. Король не возражал – кто может быстрее поднять на ноги больного, если не любящая женщина? К тому же близились Дни открытия врат, а в это время любому человеку лучше быть дома, в кругу семьи. Ведь когда открываются двери, соединяющие мир мертвых и мир живых, выпуская на белый свет всякую нечисть, самый лучший оберег от нее – это родной очаг.
Леа сидела на низком стуле в углу оружейной лавки, подперев ладонями подбородок, и с грустью смотрела на сборы ее хозяина. Гном неторопливо укладывал в большой сундук вещи, тщательно сверяясь с длинным свитком, и время от времени звучно отдавал приказы помощнику – нанятому еще в начале осени шустрому пареньку.