— Вот мы сейчас поговорим и выясним, что же ты все-таки можешь. Да, Лауро, если ты не против, скажи Жаклин, чтобы перестала подслушивать на кухне, пусть лучше идет сюда и присоединяется к нам.
Жаклин, залившись краской, вошла в комнату и села рядом с мужем. Валентине стало приятно при виде того, как они сразу взялись за руки. У них столько детей, столько забот… Это сразу напомнило ей о Джакте, она вспомнила, как самозабвенно радуется, когда он обнимает ее.
— Лауро, — начала она, — Эндрю сказал мне, что, когда был помоложе, именно ты из всех детей Рибейра проявлял наибольшие способности. Ты еще ребенком выдавал ему целые философские трактаты с необычными идеями и гипотезами. И сейчас, Лауро, приемный мой племянник, у нас как раз возникла нужда в любых, как можно более безумных теориях. Как у тебя обстоят дела с мышлением? Не застоялся ли твой ум со времен детства? Ты все еще продолжаешь изобретать?
— У меня имеются кое-какие разработки, — сказал Ольяду. — Но даже я сам в них не верю.
— Лауро, мы сейчас работаем над барьером скорости света. Мы пустились на поиски души компьютерной личности. Мы пытаемся перестроить искусственно выведенный вирус, который снабжен мощнейшим аппаратом самозащиты. Мы занимаемся волшебством и чудесами. Поэтому я с удовольствием ознакомлюсь с твоими воззрениями на жизнь и окружающую нас реальность.
— Но я даже не знаю, какие идеи мог выдвинуть Эндрю, — смешался Ольяду. — Я бросил изучать физику, я…
— Когда мне потребуются конкретные знания, я обращусь к книгам. «Выскажи нам свои соображения, а мы уж разберемся, что годится, а что нет» — примерно так мы обратились к одной очень способной, даже талантливой девочке, живущей на планете Путь.
— Но вы? Вы ведь тоже не физик.
Валентина подошла к компьютеру, одиноко белеющему в углу:
— Можно мне включить его?
—
— Как только я включу его, к нам присоединится Джейн.
— Это та таинственная программа Эндера?
— Компьютерная личность, местоположение чьей души мы пытаемся сейчас вычислить.
— А-а, — протянул он. — Может быть, лучше вы мне кое-что расскажете?
— Что известно мне, я и так знаю. Поэтому давай начинай потихоньку. Расскажи нам о тех гипотезах, которые ты выдвигал в детстве, и что с ними стало с тех пор.
Когда Миро вошел в комнату, Квара раздраженно обернулась.
— Вот только не надо, а? — простонала она при виде его.
— Не надо чего?
— Не надо снова толковать мне о долге перед человечеством, перед семьей, — кстати, что-что, а человечество и наша семья вообще никак не связаны друг с другом.
— Думаешь, я пришел за этим? — поинтересовался Миро.
— Тебя послала Эла, чтобы убедить меня. Чтобы я выплакалась на твоем плече и рассказала, как кастрировать десколаду.
Миро попытался отнестись к такой постановке вопроса с долей юмора:
— Но я не биолог. Или ты мне не веришь?
— Не делай из себя милягу-парня, — фыркнула Квара. — Вы хотите лишить десколаду способности передавать информацию от вируса к вирусу, а это же все равно что вырезать ей язык, лишить памяти, лишить всего, что наделяет ее разумом. Если Эле хочется разобраться в этом, пускай изучает то, что изучала я. Мне всего-то потребовалось лет пять работы, чтобы дойти до этого.
— На нас надвигается флот.
— Значит, тебя все-таки подослали.
— И десколада…
— …Вот-вот обойдет все заслоны, которыми мы защитились от нее, — перебила Квара, закончив за него фразу.
Миро почувствовал, как внутри набухает раздражение, но уже привык, что мало кто может вытерпеть тягучесть его речи и поэтому все пытаются закончить за него начатую мысль.
— Это может произойти в любой день, — сказал он. — Элу поджимает время.
— Тогда она должна помочь мне
— Ты выдавала секретные сведения пеквениньос.
— О, вот уж нашлись хранительницы истины! Мама и Эла. Это они здесь решают, кому и что знать. Знаешь, Миро, я, пожалуй, открою тебе одну тайну. Правда все равно выплывет наружу, как бы ты ее ни скрывал.
— Эта истина мне известна, — согласился Миро.
— Своими проклятыми секретами мать испортила жизнь всей нашей семье. Она даже за Либо не вышла замуж, потому что надеялась сохранить какой-то дурацкий секрет, который, если бы Либо его знал, мог спасти ему жизнь.
— И это я знаю, — сказал Миро.
На этот раз в его голосе прозвучала такая горячность, что Квара слегка отшатнулась, потом пробормотала:
— Да, думаю, на тебе эти тайны отразились больше, чем на мне. Но тогда, Миро, в нашем споре тебе стоит занять мою сторону. Твоя жизнь сложилась бы куда лучше и мы все были бы счастливы, если бы мать вышла за Либо замуж и открыла ему свои файлы. Наверное, он до сих пор был бы жив.
