А на следующий день их руководитель сказал им, что командующим у них теперь будет Эндер Виггин, и они с ним встретятся в полдень. Когда же он увидел, что никто не выказывает удивления, преподаватель осведомился почему. И получил ответ:
— Боб уже сказал нам об этом.
— Мне поручили узнать, Боб, как ты получаешь закрытую информацию. — Графф смотрел через стол на нелепо маленького ребенка, который сидел за тем же столом, безмятежно поглядывая на полковника.
— У меня нет никакой закрытой информации, — ответил Боб.
— Ты знал, что Эндер будет вашим командующим.
— Я вычислил это, — ответил Боб. — Не скажу, чтобы это было особенно трудно. Достаточно посмотреть, кто мы такие.
Самые близкие друзья Эндера. Его взводные офицеры. Он — ниточка, которая связывает нас всех между собой. Есть еще множество других парнишек в Боевой школе, которых вы могли бы взять сюда, и они, вероятно, были бы не хуже нас. Но мы — это те, что пошли бы за Эндером куда угодно, мы бы прыгнули в космос без скафандров, если бы он сказал нам, что это необходимо.
— Великолепная получилась бы речь, если бы за тобой не тянулась долгая история подслушиваний и подглядываний.
— Верно. Только когда бы это я мог заниматься здесь вынюхиванием? Мы ни на минуту не остаемся одни. Наши компьютеры не подключены ни к какой Сети, да мы и не видим никого, чей код мы могли бы подсмотреть, так что выдать себя за другого я никак не могу. Весь день я делаю только то, что мне приказывают. Вы, взрослые, считаете нас, детей, глупыми, хотя вы выбрали именно нас потому, что мы очень, очень умны. И теперь вы садитесь за этот стол и обвиняете меня в том, что я украл у вас информацию, которую любой идиот, и тот вычислил бы!
— Ну, все-таки не любой…
— Это всего лишь такое выражение.
— Боб, — сказал Графф, — я сильно подозреваю, что ты стараешься всучить мне чистейшее дерьмо вместо правды.
— Полковник Графф, если бы все, что вы сейчас сказали, было бы чистейшей правдой! Но ведь это совсем не так. Ну и что с того?
Да, я сказал, что Эндер будет с нами. Считайте, что я установил мониторинг за вашими снами. Так он все равно появится, примет над нами командование, станет блестящим командующим, а нас выпустят из школы, и я буду сидеть в гидравлическом кресле где-то на корабле, отдавая приказы взрослым своим детским голоском… пока их не затошнит от этого и они не вышвырнут меня в космос.
— А меня не интересует то, что ты узнал об Эндере. И даже то, как ты это вычислил.
— А я знаю, что все это вас совсем не интересует.
— Мне надо знать, что ты еще там навычислял.
— Полковник, — голос Боба звучал устало, — неужели вам в голову не приходит такой простой факт: раз вы спрашиваете меня об этом, я получаю информацию, что есть еще нечто, каковое я могу вычислить. А следовательно, резко повышается шанс, что я это нечто обязательно вычислю.
На лице полковника появилась широчайшая ухмылка.
— Именно это я и сказал этому… ну, словом, тому офицеру, который велел мне поговорить с тобой и задать эти вопросы. Я сказал, что мы самим фактом этого интервью дадим тебе материала куда больше, чем выудим у тебя. Но он заявил мне: «Из-за этого парня мы все полетим вверх тормашками».
— А что такое «тормашки»? Что-то вроде задницы?
— Никто не знает. Даже этот офицер — он учился так давно, что уже успел все позабыть. Даже таблицу умножения.
— А давайте сделаем проще: вы мне скажете секрет, которого я, по вашему мнению, знать не могу, а я вам скажу, знаю я его или еще нет.
— Да уж, от тебя помощи, как от козла молока.
— Полковник Графф, хорошо ли я делаю свою работу?
— Абсурдный вопрос. Конечно, хорошо.
— Если я знаю то, чего, по вашему мнению, мы, ребята, знать не должны, то разве я об этом разболтал? Растрепал ребятам? Или это как-то сказалось на моей работе?
— Нет.
— Поймите, это же все равно как шум от упавшего дерева в лесу, где этот треск некому услышать. Если я и знаю нечто, что мне удалось вычислить своим умом, и я никому этого не повторю, и это не повлияет на мою работу, то зачем вам терять время на выяснение того, известно мне это или нет? Потому что после такого разговора вы только уверите себя, что я начну вынюхивать любой секрет, лежащий там, где его с легкостью обнаружит любой ребенок семи лет от роду. И если я найду его, то все равно другим ребятам не расскажу, так что ничего снова не произойдет. Давайте оставим эту тему.
Графф протянул руку под стол и что-то там нажал.
— Ладно, — сказал он. — Наш разговор записывался, и уж если это их не удовлетворит, то не знаю, чего им нужно.
— Удовлетворит в чем? И кто эти «они»?
— Боб, запись этой части разговора вестись не будет.
— Нет, будет.
— Я сам выключил запись.
— Черта с два.
Вообще-то Графф и сам не был уверен, что если запись выключена, то она не ведется на другом аппарате.
— Давай-ка прогуляемся, — сказал Графф.
— Надеюсь, что не снаружи?
Графф встал из-за стола (с большим трудом, так как здорово прибавил в весе, а сила тяжести здесь была близка к земной) и вывел Боба в туннель.
На ходу Графф тихонько пробормотал:
— Пусть теперь сами потрудятся.
— Клево, — ответил Боб.
