— Не наша проблема. Теперь, когда мы знаем, который из препаратов работает, химики разберутся, как сделать быстро и в больших количествах. Он ведь, кажется, ничем не вредит растениям, да?
— Доктор Менах, вы просто гений.
— У меня нет степени.
— В моем словаре слово «доктор» означает «человек, знающий достаточно много для того, чтобы суметь сохранить биологический вид».
— Обязательно укажу это в своем резюме.
— Нет, — сказала она.
— Нет?
Она прикоснулась к его руке:
— Доктор, у меня наступают благоприятные дни для зачатия. Я хочу, чтобы в этом поле взошло ваше семя.
Он попытался обратить ее слова в шутку:
— Скоро ты начнешь сыпать цитатами из Песни песней Соломона.
— Я не предлагаю ничего романтичного, доктор Менах. В конце концов, мы должны работать вместе. И я замужем за Эвенезером. Ему не обязательно знать, что ребенок не его.
Она говорила так, словно действительно все тщательно продумала. Теперь Сэл по-настоящему ощутил замешательство. И досаду.
— Афрайма, мы должны работать вместе.
— Для своего ребенка я хочу самые лучшие гены.
— Так, ладно, — сказал он. — Ты останешься здесь и возглавишь работу над адаптацией культур. Я буду работать в поле.
— О чем ты говоришь? У нас полно людей, которые могут работать в поле.
— Либо увольняюсь я, либо увольняем тебя. После этого мы не сможем работать вместе.
— Но никто не обязан ничего знать!
— «Не прелюбодействуй», — процитировал Сэл. — Ты же верующая?
— Но дочери Мидиана…
— Спали с собственным отцом, потому что иметь детей было важнее, чем практиковать экзогамию, — вздохнул Сэл. — А еще важно проявлять абсолютное уважение к правилам моногамии, чтобы нашу колонию не разрывали конфликты из-за женщин.
— Ну хорошо, тогда забудь все, что я сказала, — предложила Афрайма.
— Не могу.
— Но тогда почему?..
— Афрайма, я проиграл в лотерее. Рождение детей от меня теперь незаконно. И уж тем более — детей от чужой жены. Тем не менее я не могу принимать препараты, подавляющие сексуальное влечение, поскольку должен сохранять острый ум и энергию для работы. Теперь, когда ты предложила мне себя, я не могу оставаться с тобой здесь.
— Это была просто идея, — сказала Афрайма. — Для работы тебе нужна я.
— Мне нужен кто-то, — уточнил Сэл. — Не обязательно ты.
— Но люди станут задумываться, почему ты меня уволил. Эвенезер предположит, что между нами что-то было.
— Это твоя проблема.
— А что, если я ему скажу, что я беременна от тебя?
— Вот теперь ты совершенно точно уволена. Сию же минуту. Безвозвратно.
— Я пошутила!
— Давай-ка верни голову на место. Будет тест на отцовство. ДНК. А между делом твой муж превратится в посмешище, и каждый мужчина будет смотреть на его жену и задаваться вопросом: а не предлагает ли она себя кому-то еще, чтобы подложить кукушонка в гнездо? Так что ты здесь больше не работаешь. Так будет лучше для всех.
— Если ты сделаешь это настолько очевидным, то навредишь моему браку не хуже, чем если бы мы правда это сделали!
Сэл сел на пол теплицы и закрыл лицо ладонями.
— Прости, — сказала Афрайма. — Это я полушутя.
— Хочешь сказать, если бы моим ответом было «да», ты бы призналась, что лишь дразнила меня, и оставила бы меня униженным тем, что я согласился на адюльтер?
— Нет, — призналась она. — Я пошла бы на это. Сэл, ты же самый умный — и это все знают. Тебя нельзя лишить возможности иметь детей! Это неправильно. Нам нужны твои гены.
— Это верно с точки зрения эволюции, — сказал Сэл. — Но есть и социальный аспект. Моногамия раз за разом доказывала, что именно она лежит в основе оптимального социального устройства. Дело не в генах, а в детях: они должны расти в таком обществе, которое мы хотим сохранить с их помощью. Мы за это проголосовали.
— А я голосую за то, чтобы выносить твоего ребенка. Всего одного.
— Уйди, прошу тебя! — попросил Сэл.
— Я совершенно логична, потому что еврейка, как и ты.
— Пожалуйста, уйди. Закрой за собой дверь. У меня полно работы.
— Ты не можешь от меня отвернуться, — сказала Афрайма. — Это навредит колонии.
— Убить тебя — это тоже повредит колонии, — заметил Сэл. — Но чем дольше ты здесь остаешься, тем сильнее мне хочется это сделать.
— Ты мучаешься потому, что хочешь меня.
— Я — человек и мужчина, — сказал Сэл. — Разумеется, мне хочется заняться сексом, невзирая на последствия. Мои логические способности уже подавлены, поэтому хорошо, что я принял абсолютно твердое и безвозвратное решение. Не заставляй меня превращать мое решение в болезненную реальность, не заставляй меня откромсать их начисто.
— Вот, значит, как? Ты становишься кастратом, так или иначе. Что же, а я — человек и женщина, и я хочу такого партнера, от которого у меня будут самые лучшие дети.
— Тогда поищи кого-нибудь побольше, посильнее и поздоровее, раз тебе так не терпится изменить. Но постарайся мне не попадаться, иначе я тебя сдам.
— Мозг. Мне нужен твой мозг.
— Ну, у малыша, по всей вероятности, будет твой мозг и мое лицо. А теперь иди составь отчеты по препарату «Дэ-четыре» и отдай материалы химикам.
— Я не уволена?
— Нет, — сказал Сэл. — Я подаю в отставку. Буду работать в поле, а ты останешься здесь.
