Из высушенных, размолотых грибов этого сорта делают мазь для лечения суставов. Только вот есть их нельзя. Это я прекрасно запомнила, когда прошлой осенью тетка гоняла меня в лес за такими грибочками, и настрого запретила из них что-либо готовить, потому что при попадании в организм они вызывают сильнейшую диарею.
Я взяла холщовый мешок с перемолотыми грибами, щедро отсыпала в каждую партию самых покупаемых сборов и перемешала.
Ну вот, дело сделано! Я хлопнула в ладоши, и злорадно усмехнулась. Теперь посмотрим, как рады будут твои покупатели новым качествам продукции!
Как только я очутилась на дороге перед домом, чувство триумфа от мести отступило, сменившись растерянностью и опустошением.
Что мне теперь делать? Куда идти?
Родственников у меня больше нет, подруг тоже. Оставшееся после пожара имущество, имеющее хоть какую-то ценность, и квартира, купленная родителями для того, чтобы я жила ближе к университету, когда пойду учиться, ушли под молоток для погашения долгов по фирме отца, решившего перед смертью занять деньги у банка и расширить бизнес.
С деньгами, кстати, тоже проблема. Тётка щедростью не отличалась и давала наличные только на дорогу до школы. Поэтому гостиница отпадает. Где ночевать – я ума не приложу…
Можно попробовать что-нибудь продать. Из более ценных вещей у меня сейчас есть телефон и золотые серьги, которые были на мне в день пожара. Телефон я продать не могу – оставаться без связи и интернета не вариант. Но серьги…. Это подарок мамы на день рождения и единственная памятная вещь, связанная с ней. Я не хочу их продавать… По щеке скатилась слеза, и я быстро стерла ее тыльной стороной ладони.
Соберись! У тебя нет выбора. Не думаю, что мама была бы рада тому, что я ночую на улице из нежелания продавать её подарок.
– Я сдам их в ломбард, а как только найду работу и получу первые деньги – выкуплю, – пообещала я себе.
Подобрав сумки с газона у дороги, я наскребла в рюкзаке несколько монет на автобус и отправилась в сторону ближайшей остановки.
****
В ломбарде дедок оценщик предложил мне за серьги девять тысяч рублей.
– Но это золото и настоящие бриллианты! – произнесла возмущенно я, пытаясь оспорить сумму.
– Послушай, девонька, я назвал тебе свою цену, соглашайся или уходи. Мне здесь скандалы не нужны, – ответил дедок, сально улыбаясь.
Я последний раз взглянула на серьги, блеснувшие камнями в свете дешевых ламп ломбарда, и решительно положила их на прилавок.
– Хорошо, я согласна! Но мне хотя бы можно будет их выкупить обратно?
– Конечно. Если вернешь выплаченную сумму, плюс проценты за каждый день хранения. Ну, так что, согласна?
Стараясь затолкать слезы и чувство жизненной несправедливости поглубже, я кивнула.
Выйдя из ломбарда с наличностью и уже без сережек, приземлилась на лавочку неподалеку и подумала, что следующим шагом стоит найти жилье и работу. Благо, что сейчас все это можно решить через интернет.
Сначала я подыскала жилье, которое мне подошло по цене – это оказалась комната на чердаке небольшого дома в пригороде. Проживать предстояло с пожилой женщиной, которая брала за комнату шесть тысяч в месяц, плюс помощь по дому. Меня это вполне устроило, и мы договорились, что она подготовит комнату к сегодняшнему вечеру.
После этого я решила сразу направиться в район будущего проживания и пройтись там, чтобы узнать, вдруг есть вакансии рядом с домом.
На улице было плюс тридцать, и солнце нещадно пекло голову. Встав со скамьи, я почувствовала, как все вокруг кружится, и подступает до боли знакомое предчувствие скорого обморока.
Медленно села обратно, опустив голову между коленей, чтобы хоть немного прийти в себя, но это не помогло. Ощутив резкую смену жары на липкий, противный холод, я вскинула голову и снова увидела знакомые темные силуэты….
Если сознание уплывало не слишком быстро, то мне казалось, что я вижу в этих пятнах фигуры людей. Но подтверждения этому, к сожалению, найти мне не представлялось возможным.
Когда тени начали проявляться все четче, и я смогла различить отдельные фигуры и части тел, то сознание решило, что с него на сегодня хватит впечатлений, и ушло в темноту…
****
– Эй! А ну, вставай! Здесь нельзя спать.
Я очнулась от того, что кто-то толкает меня в плечо.
– Слышишь? Уходи отсюда, мне работать надо!
– Ммм… Снова эти чертовы галлюцинации…
Боже, как же голова болит… Я медленно открыла глаза и попыталась сесть. Почему так темно? Я даже сначала подумала, будто у меня что-то со зрением, но потом, увидев перед собой фигуру дворника в рабочей форме, поняла, что просто сейчас уже вечер.
Стоп! Это сколько же я провалялась тут?
Телефон показывал полвосьмого. Замечательно, я проспала в глухой подворотне у ломбарда около четырех часов. Быстро проверив рюкзак, поняла, что деньги на месте. Слава богу, что меня хотя бы не обворовали за все это время.
– Эй, ты в порядке? Может, скорую вызвать?
Дворник стоял, облокотившись на черенок метлы, и поглядывая на меня со странным выражением лица. Видимо, раздумывал о том, на кого я больше похожа – на человека, попавшего в беду или пациента ближайшей психушки?