– Взаимно, молодой человек. А почему же Анитушка никогда не говорила о вас?
– Ох, ну вы же наверняка знаете какая она у нас застенчивая.
– Что есть, то есть… – задумчиво произнесла она, – Ну ладно, проходите скорее к столу, будем чай пить!
– Вы садитесь, а я пока пойду – вещи соберу.
Тетя Аля, удивленно посмотрев на меня, спросила:
– А ты, что, куда-то уезжаешь, Анитушка?
– Ммм, знаете… – сцепив ладони, промямлила я, – Инар вам все объяснит! – и подтолкнув своего “жениха” к столу, я выбежала из кухни.
Поднявшись в свою комнату, обессилено рухнула на постель, раскинув руки.
– Даа… этот день все больше становится похож на театр абсурда.
Я прислушалась к обстановке внизу и различила звонкий смех Алевтины Александровны. Надо же, и чем этот паршивец ее так обаял? Хотя, в принципе, я догадываюсь… Ведь если закрыть глаза на его язвительный характер, то можно признать, что мужчина очень привлекателен и явно нравится представительницам женского пола. Вот и тетя Аля не устояла перед его обаянием.
Ладно, хватит лежать, надо собираться!
Я сложила все свои вещи и выдвинула ящик стола. Там хранились деньги, которые успели накопиться во время попыток найти работу, а еще три тысячи, оставшиеся от залога сережек. Вся сумма была равна пятнадцати тысячам, и это еще благодаря Алевтине Александровне, которая кормила меня со своего стола, не спрашивая ни копейки.
Надо признать, что я буду скучать по этой доброй женщине…
Сложив деньги в рюкзак, я поняла, что сегодня последний шанс выкупить мамин подарок, ведь вряд ли мне удастся вернуться в этот город. Надеюсь, Инар не будет против того, чтобы заехать в ломбард.
Промыв рану на затылке антисептиком, я переоделась в светлые джинсы, кроссовки, и широкую, теплую клетчатую рубашку. Подхватила в руки вещи, джинсовку в цвет штанам, и наконец спустилась вниз.
– … и, вот стоит она на моем пороге, прямо под дождем, вся промокшая и грустная, как маленький потерявшийся котенок! Так мы и познакомились.
– Да, это похоже на Аниту, – рассмеялся мой женишок.
Ну, Алевтина Александровна! Предательница! Могла бы и что-нибудь менее постыдное обо мне рассказать. И этот тоже хорош – сидит, хохочет.
Я вышла из-за угла, сложив руки на груди, и возмущенно посмотрела на этих двух сплетников, один из которых, нагло развалившись на стуле, дожевывал ватрушку.
– Все мои недостатки обсудили?
– Ну что ты, родная, мы же, любя, – с улыбкой произнес Инар.
Родная… Сердце сжалось от боли… Последний раз я это слышала почти четыре года назад – так всегда называл меня папа. Я с грустью опустила взгляд, чтобы скрыть блеснувшие в глазах слезы.
– Все хорошо, Анитушка? Ты уж прости меня старую, просто не часто удается с кем-то вот так поболтать за чаем.
– Да. Все замечательно, – я подняла голову и постаралась улыбнуться, – Просто нам уже, наверное, пора ехать?
Я бросила вопросительный взгляд на Инара, который прищурившись, всматривался в мое лицо.
– Да, мы действительно уже опаздываем, – он поднялся из-за стола и, поцеловав руку тети Али, произнес, – было очень приятно познакомиться с такой доброй и мудрой женщиной. И большое спасибо за то, что все это время заботились о моей Аните.
Я, закатив глаза, фыркнула. Вот дон Жуан иномирный! Выйдя в прихожую и подхватив сумки, стала ждать, пока намилуется эта парочка.
Подойдя, Инар забрал у меня сумки, и настала моя очередь прощаться.
Я обняла женщину, которая отнеслась ко мне с добротой в трудный момент, и прошептала:
– Спасибо за все. Я буду очень скучать и никогда вас не забуду. А еще я никогда не забуду вашу восхитительную выпечку.
Алевтина Александровна улыбнулась и, смахнув слезу с ресниц, отпустила меня.
– Ну что ты, дорогая, ты стала мне как внучка за этот месяц!
Мы еще постояли, растроганно смотря друг на друга.
– Пора, – тихо произнес Инар, и вслед за ним я вышла за порог дома, который успел стать мне родным.
Когда мы отъехали от дома, я спросила:
– Что ты ей наплел?
– Лишь то, что ты наконец-то обрела свое счастье в моем лице, и переезжаешь жить ко мне.
Я фыркнула и, взглянув на дом, который был еще виден в боковом зеркале авто, вспомнила, что мне нужно забрать серьги.
– Мы можем по пути кое-куда заехать?
– Куда?
– В ломбард, в соседнем районе.
– Интересный выбор… Позволь узнать, что ты там забыла?
– Когда мне негде было жить, и не было денег на съем, то пришлось заложить свои серьги. Это подарок мамы, и я обязана их выкупить обратно.
– Понятно. Тогда говори, куда ехать.
Я назвала адрес, и Инар ввел его в навигатор. Когда мы подъезжали к ломбарду он спросил:
– Почему ты так расстроилась, когда я назвал тебя – родная?
– С чего ты взял? Ничего я не расстроилась, – я отвернула голову в сторону окна.
– Да брось, я не слепой. Скажи мне.
Шумно выдохнув, я ответила:
– Так всегда называл меня папа…
– Прости детка, я не подумал… Больше не буду, – нахмурившись, пообещал Инар.
– Все нормально, тебе не за что извиняться. – Я тряхнула головой, добавив, – И вообще! Прекращай называть меня деткой, малышкой и другими уменьшительно-ласкательными. Раздражает.
Он ухмыльнулся с улыбкой, сказав: