– Да и меня зовут не Зубатка, Ласки, – решил присоединиться его приятель. – Я – Кларенс Артур Теодор Варш, – и он пожал протянутую Солом руку. – Да ладно, старик, – осклабился он, – учитывая, что ты друг Натали и вообще, так и быть, зови меня просто мистер Варш.
***
Хуже всего был последний день перед отъездом. Сол был уверен, что ничего не получится, что старуха не выполнит свою часть сделки или не сумеет осуществить необходимую обработку, на которую, как она утверждала, ей понадобится три недели, пока Джастин и Натали будут ходить на пристань и смотреть в бинокль. Или информация Коуэна окажется ошибочной, а если и верной, то за прошедшие месяцы планы могли измениться. Или Тони Хэрод не откликнется на телефонный звонок, или расскажет обо всем на острове, а если не расскажет, то убьет Сола и того, кого пошлет Мелани Фуллер, едва берег исчезнет из виду. Или же когда Сол будет на острове, Мелани Фуллер набросится на Натали и покончит с ней, пока он будет связан по рукам и ногам в ожидании собственной кончины.
Затем наступил полдень той субботы, они ехали на юг к Саванне и припарковали машину у канала еще до того, как сгустились сумерки. Натали и Джексон спрятались в кустах ярдах в шестидесяти к северу. Натали держала винтовку, которую они изъяли у шерифа в Калифорнии.
Зубатка, Сол и тварь, которую Джастин называл мисс Сьюэлл, остались ждать в машине – время от времени мужчины попивали кофе из металлического термоса. Один раз женщина повернула голову, как кукла чревовещателя, пристально взглянула на Сола и изрекла:
– Я вас не знаю.
Сол ничего не ответил, лишь посмотрел на нее без всякого выражения и попробовал представить себе ее мозг после столь долгого периода насилия. Мисс Сьюэлл закрыла глаза с механической резкостью кукушки из часового механизма. До приезда Тони Хэрода больше никто не проронил ни слова.
На мгновение Солу показалось, что продюсер собирается пристрелить его, когда он увидел, как тщательно тот целится ему в лицо. На шее Хэрода напряглись жилы, палец на спусковом крючке побелел. Сол испугался, но это был чистый, контролируемый страх, не имевший ничего общего с волнениями последней недели или обессиливающим кошмаром Рва и безнадежностью его ночных видений. Что бы ни случилось, Сол сознательно выбрал этот путь.
В конце концов Хэрод удовлетворился тем, что выругался и дважды ударил Сола по лицу, вторым ударом слегка поцарапав ему скулу. Сол даже не сопротивлялся, мисс Сьюэлл так же безучастно взирала на происходящее. У Натали был приказ стрелять из укрытия лишь в том случае, если Хэрод попытается убить Сола или заставит кого-нибудь другого напасть на него с целью убийства.
Сола и мисс Сьюэлл посадили на заднее сиденье “Мерседеса”, несколько раз обмотав им запястья и лодыжки тонкой цепью. Азиатская секретарша Хэрода – по сообщениям Харрингтона и Коуэна Сол знал, что ее звали Мария Чен – сделала это тщательно, но аккуратно, чтобы не пережать кровеносные сосуды, потом она затянула цепочки и защелкнула на них замки. Тем временем Сол как психиатр заинтересованно изучал ее лицо, размышляя: что привело ее сюда и что ею движет? Он догадывался, что это было прирожденным недостатком его народа: вечное еврейское желание понять, осознать мотивировку, докопаться до причин – так они продолжали свои вечные споры, толкуя подробности Талмуда, в то время как их энергичные и не шибко размышляющие враги сковывали их цепями и заталкивали в печи; их убийц никогда не волновали ни средства и способы достижения целей, ни проблемы нравственности, до тех пор пока поезда прибывали точно по расписанию и канцелярия исправно заполняла отчетные бланки.
***
За мгновение до того, как фаза быстрого сна запустила механизм его видений, Сол Ласки очнулся. Он вобрал в себя сотни биографий, собранных Симоном Визенталем, – целый каталог гипнотически впитанных личностей, но в сновидениях, на которые он себя обрек, регулярно повторялась лишь дюжина. Он не видел их лиц, хотя провел многие часы в Яд-Вашеме и Лохам-Хагетаоте, глядя на их фотографии. Просто он смотрел их глазами, обозревая картины их жизни, и для него вновь становились реальностью бараки, колючая проволока и изможденные лица.
И сейчас, лежа в каменной нише на скале острова Долменн, Сол Ласки понял, что на самом деле он никогда и не покидал эти лагеря смерти. Более того, они оказались единственным местом на Земле, где он чувствовал себя абсолютно естественно.