Девушка еле волочила путавшиеся ноги, пошатывалась, прикрывая голову остатком изорванной сумки, отмахивалась от мерещившихся перед потемневшим взором мух и еле справлялась с одышкой. Увидев рядом более-менее высокий куст, способный дать хоть немного тени, Энеата из последних сил добрела до него и рухнула на горячую, но хотя бы не раскалённую, как везде вокруг, почву. Асу хотелось прикрыть измученные ярким светом и поднимавшим колючий песок ветром глаза хотя бы на мгновение, но она боялась лишиться сознания и лишь всё шире распахивала веки. Флягу с водой Эне отдала Нунне и сейчас безнадежно пыталась хотя бы облизнуть иссохшие и облезшие губы. Оглядев покрасневшую кожу на руках, Эне недовольно нахмурилась и в бессильной злобе стукнула ладонью по земле. Надеясь облегчить дыхание, развязала слишком туго затянутый поясок. Оставалось лишь уповать, что кто-нибудь из земледельцев выберется на окраины возделанных угодий и додумается посмотреть в эту сторону…
От невыносимого желания выпустить на свободу колдовскую силу юную целительницу освободил обморок.
…Топот и отрывки разговоров доносились издалека, с трудом пробираясь сквозь марево нездорового сна. Из гулкого невнятного шума голоса вскоре превратились в глухие, еле слышные, но внятные слова.
– Без сознания?
– Солнце?
– Ага. Перегрелась.
– Как она вообще живёт с такой бледной кожей?..
– Разойдитесь, олухи! Воды! Кто-нибудь, дайте скорее воды!
– Не ори!
– Да быстрее же!.. Отойди!
Лба коснулась прохладная мокрая тряпка, и Эне шевельнулась с тихим стоном. Кто-то бережно поднял её на руки, но Энеата, едва приоткрыв глаза, поняла, что всё равно ничего не видит. Опустив тяжёлые веки, она вновь провалилась в небытие, напоследок успев услышать:
– Тьма Хеды! Она выглядит гораздо легче, чем есть на самом деле…
Энеате казалось, что прошла пара часов – не больше. Мучительный тяжёлый сон вперемежку с короткими мгновениями полузабытья, в которых мелькали чьи-то голоса, холод мокрой тряпки, прикасавшейся к телу, запах крепких травяных отваров и тоскливое желание скорее заснуть обратно, чтобы избавиться от жара и ужасной тошноты.
Когда Энеата вновь открыла глаза уже в ясном сознании, её взгляду предстали плотно задвинутые тростниковые ставни, украшенные вышитой красной лентой. Эне сама вплела в створку этот тонкий кусок льна, когда наряжала дом к прошлому празднику. Девушка невольно улыбнулась, понимая, что лежит дома в своей постели. Но боль, которой отозвались на эту улыбку потрескавшиеся губы, вернула ей память и ясно дала понять, что этому пробуждению предшествовали настоящие приключения, а вовсе не кошмарный сон.
Повернувшись и приподняв голову, Энеата увидела сидевшую на полу напротив Фазмиру. Та, прислонившись к стене, дремала, сжав в руках небольшое опахало из шёлка. Энеата хотела тихонько встать и взять кувшин со столика у другого окна, но не справилась с измученным телом. С грохотом рухнув на пол, сбила деревянную подставку с пустой глиняной чашкой – разлетевшись на черепки, посуда добавила шума.
Фазмира, встрепенувшись, вскочила и с причитаниями рванулась к Энеате, помогая ей встать.
– Мира, – тихонько попросила Эне. – Воды, пожалуйста.
Мира тут же умчалась прочь, а уже через пару мгновений стояла перед подругой, сжимая в руках чашку.
– Эне… – желая и одновременно страшась услышать ответ, неуверенно произнесла Фазмира. – Что с Нунной?
Эне взяла протянутую Мирой чашку, отпила, затем села, поджав ноги.
– Я не знаю, – наконец произнесла она. – Давно я здесь?
– Да вот третий день к концу идёт.
– Как я тут оказалась?
– Тебя идшарцы принесли, – отведя взгляд, приглушённо ответила Фазмира.
– Идшарцы?..
– Да, воин притащил, и с ним ещё приходил молодой паренёк, назвался лекарем Таллисом. Кажется, Таллисом. Чудное имя… Чужеземное. Из Арады он, что ли, как Хурсан? Эне, а что случилось-то всё-таки? Нунна… что с ним?
– Ушёл. Думаю, он в безопасности.
– А… ты?
– Что – я? Я вот она, перед тобой сижу, – буркнула Энеата.
– Ты… ну, это самое, ты как – в порядке? – не обиделась Фазмира.
– Да… Когда они приходили, они…
– Воин спросил, где тебя оставить, я показала на эту кровать, а лекарь быстренько разъяснил, что с тобой делать. А! Точно! Подожди, сейчас принесу отва…
– Нет, стой. Я сама всё сделаю, что нужно. Что ещё?
– Ещё?
– Да. Что ещё было. Пока меня не было или пока я спала.
– Да ничего… Никто не приходил больше. А! Воин этот, потом, правда, ещё спросил про Нунну и его комнату… Я показала, и он забрал его сумки. Уж не знаю, зачем ему… Но решила лучше не возражать. Довольно страшный он был, я тебе скажу. Как посмотрел грозно – у-у!
– Правильно сделала… Погоди, что?.. Сумки Нунны?
– Ну да.
– Вот ведь… – Эне откинулась назад, прикрывая глаза.
– А что? Ты знаешь, зачем?
– Догадываюсь. Слушай, Мира, ты не знаешь, какие-то письма там были?
– Только те, что Нунна тебе показывал. Мне так кажется.
– Ничего такого, где бы говорилось или хоть намекалось, что ты тоже здесь?
– А что, что не так?
– Всё хорошо, Мира. Всё будет хорошо…
