Такое моральное осуждение – всё равно как слону дробина. Этот ужасный ряд преступлений стал наглядным учебным пособием для нарождающегося криминала. И он полез во все щели, и фактически управляет этим либеральным государством. Ярким свидетельством узурпации властью новыми ценностями стала избирательная президентская кампании 1996 года. До её начала в обществе не было единой точки зрения ни на что, кроме никчемности Ельцина как президента. Рейтинг главы государства находился в пределах статистической ошибки, и то казался завышенным. В ход было брошено всё. Отец нынешней демократии Чубайс проявил себя в полном блеске преступного менеджмента. Ему удалось найти классово близких предпринимателей – банкиров, которым за их финансовую помощь на выборах пообещали отдать страну на разграбление, и слово сдержали – залоговые аукционы тому яркое свидетельство. Народ надо было припугнуть коммунистической угрозой, реставрацией прошлого. Для этого нужны свои, а не просто управляемые средства массовой информации.
И вот уже основные каналы достаются практически даром и уж точно без всяких реальных конкурсов идейно приближённым ко двору Гусинскому и Березовскому, по разному талантливым, но в равной степени беспринципным гражданам, всегда знавшим, что мера успеха зависит от степени близости к государственному чиновнику. Журналистика становилась не только продажной и ангажированной, но даже у основных ведущих каналов исчезало реальное представление и о жизни, и о своём месте в ней. Самое главное, что удалось вбить в головы населения: демократия желанная и она – антикоммунизм. И это величайшее в мире антидемократическое преступление совершилось. Ельцин победил. В том числе и благодаря трусости Зюганова, который убежал с поля боя, бросив поверивший ему и проголосовавший за него народ.
Либералы – тоже жители России, и они уже давно поняли, в какую яму завели родную страну, и что осуществлённые ими преобразования в общественных отношениях с передачей власти богатому меньшинству стали для всех её жителей, в том числе, и для них самих, горьким разочарованием. Поэтому так хотелось бы надеяться, что эта важнейшая для здоровья нации её мыслящая часть, разросшаяся до величины сверхкласса, и совершившая разгром своей Родины, в скором времени переориентируется, расправит свои паруса по ветру прогресса и поведёт страну вперёд и дальше, не только в своей святой молитве, но и на деле.
Как предсказывал наш великий соотечественник Н. Добролюбов: «Если кто и погубит Россию, то это либералы». И его пророчества почти сбылись. Их успехи в этом чёрном деле и в отрицательном воздействии на общество стимулировалось ещё и некоторыми негативными явлениями, возникшими в отечественной истории, философии и политике. Пока ещё рано говорить о полной победе либерализма. Это были просто их значительные достижения в продвижении своих идей.
Прежде всего, они связаны с фактическим коллапсом в развития марксистско-ленинского учения, создавшего после себя губительную воронку, в которую втянуло целый спектр групп населения социалистической направленности. Способствовали этой переориентации советских людей буквально свирепствовавшие в мире русофобия и западничество – главная болезнь нашей интеллигенции. Серьёзные неясности внесли в жизнь либералы путём внедрения новых подходов к демократии. Отдельные моменты специально запутывались при решении насущных вопросов спасения России лоббистами интересов многочисленных национальностей, входящих в её федеративную структуру. Естественно, многое во враждебном духе реформ проистекает из-за продолжения подрывных действий «пятой колонны», направляемой по-прежнему не лояльным даже к капиталистической России Мировым правительством.
В следующих главах первой части книги я хочу подробнее рассмотреть эти пять важнейших факторов воздействия губительных сил на российскую действительность. В какой-то степени они становятся сегодня фундаментальными узлами развития философии, ставшей идеологической основой преступлений против собственного народа.
Помните, как в фильме «Кавказская пленница» её главного героя мучают угрызения совести за безобразия, которые он вроде бы учинил накануне в пьяном виде, но никак не может их вспомнить. И когда экскурсовод обращает внимание на развалины древней крепости, он совестливо и покорно спрашивает: «И это тоже я сделал?» А мы невольно смеёмся над простаком, понимая, что он уж слишком много на себя берёт: такое нормальному человеку свершить не под силу.
