— Я помню, — насмешливо откликнулся Ригель. — Ты древняя тень жизни, космический паразит!
«Паразит, — горестно повторил голос. — По сравнению со мною вся жизнь во Вселенной — это скопище паразитов. Я существовал уже тогда, когда на месте шарового скопления, которое вы именуете Звездной Сферой, медленно вращалось облако холодного газа и космической пыли. Миллионы плодов успели завязаться, налиться соком, высохнуть и сорваться с ветвей Древа Жизни с момента моего рождения, и еще больше из них успеют пройти весь свой жизненный цикл, покуда прекратится мое существование».
— Если ты так долго живешь, должен был уже научиться не мешать жить другим, — пробурчал мальчик.
«Для поддержания жизни нужна энергия, — откликнулся сверхпаразит. — Чем дольше живешь, тем больше ее требуется. Ведь если ты заболеешь, то не задумываясь примешь лекарство, которое убьет мириады микробов! Разве тебя волнует их судьба?»
— Микробы — это низшая форма жизни.
«С твоей точки зрения — да! Однако сами они вряд ли так считают. Для них ты, Ригель, лишь среда обитания или в лучшем случае — организм-симбиот».
— Это не значит, что можно допустить, чтобы микробы взяли над сферолюдами власть, — твердо сказал Ригель.
Голос в его голове некоторое время молчал, но затем заговорил так тихо и вкрадчиво, словно зашелестел осыпающийся песок:
«Поверь, малыш, я та самая колония микробов, которая способна взять власть над любой расой Вселенной».
— Охотно верю, — хмыкнул мальчик. — Только здесь тебе не пройти. Я правильно понял, что ты пытаешься уговорить меня, чтобы я не стрелял по твоим кораблям?
Ригель не видел своего собеседника, но ему почему-то показалось, что тот улыбнулся.
«Не совсем так, — проговорил паразит. — Если тебе хочется стрелять — стреляй! Мне не больно».
— Я подумаю, — уклончиво сказал мальчик. — Я лишь одного не могу понять…
«Спрашивай», — разрешил его незримый собеседник.
— Спрашиваю. Зачем тебе это вторжение?
На станции царил полумрак — Ригель пожелал, чтобы света в пультовой было поменьше, поэтому не сразу заметил, как в одном углу сгустилась тень. А когда заметил, схватился за «выручалочку», но активировать ее не стал. Из тени выступил высокий мужчина с гладким, словно лакированным лицом. Заметив парализатор в руке мальчика, незнакомец поморщился. Ригель даже удивился, что столь неподвижное лицо способно на такие изменения. Мальчику почудилось, что оно сейчас осыплется, как яичная скорлупа, но этого не произошло. И все-таки Ригеля порадовала реакция чужака — значит, тот все же боится. Это открытие воодушевило юного стража скопления. Выходит, усилия сопротивления не напрасны: враг не просто уязвим — враг может испытывать страх. Страх перед болью.
— Я решил материализовать один из своих внешних эффекторов, — поспешно произнес оборотень, видимо стараясь загладить свою оплошность. — Так нам будет удобнее разговаривать.
— Ты обещал рассказать о том, зачем тебе вторжение в Звездную Сферу.
— Вторжение — это всего лишь побочный продукт вселенского процесса.
— Ничего себе побочный продукт, — покачал головой мальчик. — И что это за процесс?
— Прости, малыш, но ты можешь не понять его суть.
— Будь я глупенький ребенок, ты бы не стал со мною разговаривать.
— Я не думал, что мне придется давать тебе подробные разъяснения.
— Но тебе же что-то от меня нужно? — усмехнулся Ригель. — Не получив этих разъяснений, я больше ни о чем говорить с тобой не стану. Считай это детским любопытством. Итак, я жду ответа: что это за процесс, ради которого стоит погубить целые планеты с миллионами сферолюдов?
Широкая самодовольная улыбка исказила холеную физиономию оборотня.
— Планеты — это пустяк, — проговорил он. — В процессе моей жизнедеятельности иногда гибнут целые галактики!
— Ладно. Тогда зачем такой скользкой твари, как ты, гибель галактик?
— Меня не задевают оскорбления, малыш, — откликнулся оборотень. — Что касается твоего вопроса… Я уже сказал, что для поддержания жизни нужна энергия. Взрывая отдельные миры или целые системы, я, разумеется, трачу колоссальное количество энергии, а значит, должен восполнить ее потерю.
— А может, было бы проще не взрывать? — с холодной иронией осведомился Ригель, который все уже понял.
— Я перепробовал множество вариантов, — не заметил насмешки его собеседник. — Я пытался высасывать силу миров из энергетических каналов, которые проходят через ветви Древа и связывают между собой все его миры-плоды, старался переключить на себя жизненные излучения обитателей этих миров — все это доставляло множество хлопот. Наконец я понял, что самый надежный способ — взрывать планеты, звезды, галактики.
— Но ведь во Вселенной полным-полно мертвых миров, где не растет ни травинки, где нет даже любимых твоих микробов. Зачем же уничтожать живых?!
— Затем, что живые миры дают энергии в несколько раз больше, чем безжизненные.
— Все с тобой ясно! — отмахнулся мальчик. — Считай, что мы поговорили. Мне не нужны дохлые червяки на станции. Проваливай, пока цел. Вскоре твои корабли окажутся в зоне поражения, так что я буду очень занят.
— Не делай этого, Ригель!
— Почему?
