Сергей Сергеевич всей душой рвался туда, в эти лучшие в мире клиники, в надежде, что именно там пополнит свои знания и обретет настоящий опыт. В 1981-1982 годах он прошел специализацию по терапии в 442-м окружном клиническом госпитале, в 1982 году – трехмесячный цикл усовершенствования на одной из кафедр Военно-медицинской академии им. С. М. Кирова, и затем в 1986 году он был направлен на двухгодичные курсы усовершенствования в Военно-Медицинскую академию (ВМА), базовой клиникой которой была клиника им. Молчанова.
При поступлении в ВМА произошел один случай, дать правильную оценку которому можно только сегодня. В жизни часто случается так, что Судьба подает нам знаки, на которые мы не обращаем внимания либо воспринимаем их как неожиданные препятствия или неудачи. И только много лет спустя понимаем: то, что случилось, должно было случиться.
Офицеры, направленные на курсы повышения квалификации, проходили психологическое тестирование. Несколько сотен вопросов касались практически всех сфер жизни. Обычно тестирование проходило "без происшествий" и никто, в том числе и Сергей Сергеевич, не беспокоился о его результатах.
Однако на этот раз все было иначе. Докладывая результаты тестирования генералу Саламатову, комиссия психологов отметила, что ответы майора Коновалова "не вписываются в стандарт офицера".
Евгений Иванович Саламатов был крайне озадачен и обеспокоен. Ведь "нестандартная логика" закрывала для офицера двери элитного военно-медицинского учреждения. Генерал вызвал Сергея Сергеевича для беседы, в результате которой Коновалов все-таки поступил на курсы. Сергей Сергеевич и по сей день вспоминает генерала с глубокой благодарностью за все, что тот для него сделал, чему научил.
Разумеется, сегодня, оглядываясь назад, можно смело утверждать, что психологи были правы. Мышление у Коновалова действительно оказалось нестандартным. Иначе не было бы Энергетической клиники, не было бы тысяч случаев волшебного исцеления "нестандартными" методами, не было бы последней надежды…
Именно здесь он впервые ощутил тревогу и беспокойство. Несмотря на полный арсенал средств и методик, на прекрасную диагностическую аппаратуру, больные с хроническими болезнями не только не всегда поправлялись, но порой даже умирали внезапно, и врачи не в силах были ни помочь им, ни обнаружить причины, которые повлекли за собой смерть. Его первым пациентом был больной с миокардиопатией, которого он запомнил на всю жизнь: потухший, безжизненный взгляд, отеки, желтизна глаз. Он так и не поправился, несмотря на все усилия врачей, на все могущество науки. Запомнилась еще одна больная – молодая женщина с болезнью Такаясу (системный васкулит), внезапно потерявшая сознание и спустя несколько часов ушедшая в мир иной, несмотря на все усилия высококвалифицированной бригады врачей.
Все это ломало, подрывало веру в медицину; возникали тысячи вопросов, на которые никто из ведущих специалистов не мог дать ему ответ. Чаще всего возникал один и тот же вопрос: а верна ли модель здоровья, которую избрала современная медицина?
Может быть, те физиологические процессы на уровне клетки и на уровне физиологических систем не являются подлинными факторами здоровья? Тогда выходит, что и лечение патологического процесса в организме идет не правильно, потому что не направлено на источник болезни, не устраняет ее первопричину?
"Но ведь возможности медицины определяются развитием всей науки в целом, – рассуждал Коновалов. – С одной стороны, научно-технический прогресс дает ей все новые и новые возможности, а с другой – медицина все больше и больше относится к человеку как к механизму". Тогда он только чувствовал все это, не смея еще признаться даже самому себе, что вера его подорвана, что сомнения его – это не пассивная реакция скептика, а неосознанный еще поиск нового пути, своего пути в медицине.
Кстати, именно эти сомнения остановили завершение его диссертации. "Для многих моих коллег, – говорит Сергей Сергеевич, – диссертация – это способ самоутверждения в своей среде. Диссертации защищают ради должности, ради утверждения себя, "возвышения" над другими врачами. А врач должен утверждать себя среди больных – вот его подлинное призвание. Врач – это не профессия, это образ жизни, при котором ты посвящаешь себя служению больному человеку. Звания, регалии, должности – все это не главное для настоящего врача".
