Нет, у меня нет никакой обиды на отца. Совсем. Я просто хочу знать ответ, на простой вопрос: «почему?» Что в ней такого, помимо того, что она красивая, глубокомысленая, смелая?.. Настоящая.
«Особенная».
И я непременно узнаю в чем ее загадка. Лишь вопрос времени.
Судя по тому, как сильно изменился в лице Джеймс, его чувства сейчас не настолько сильны, чтобы он мог отказаться ради Энигмы от своего будущего – от покровительства отца, от политической карьеры и своего высоко положения. От идеального, чистокровного потомства.
– Что ты несешь… – тихо вдыхает Джеймс, и по его взгляду я понимаю, что Грейсон в шоке, и незамедлительно теряет почву под ногами. Даже вырываться из лап моей охраны перестает, слегка опуская плечи.
– Марк, проводи всех нашей гостей в бильярдную, – начальник охраны поспешно кивает, и к счастью, ему не нужно повторять дважды, и он сразу отрывает взгляд от обвязанной девушки. – Мы скоро присоединимся к вам, – а вот для гостей, засмотревшихся на Кэнди, приходиться напомнить: – Шоу закончено. На сегодня. Вас будет ждать еще один «сюрприз», который поможет вам снять напряжение, – произношу я, имея в виду «своих девочек», а не шибари-моделей.
– Какой в этом толк, если ее нельзя купить… – слышу чей-то раздраженный голос.
– А меня наоборот это заводит. И почему здесь нельзя курить?
Наконец, мы с Джеймсом остаемся одни, не считая Кэнди, что остается здесь лишь безвольным слушателем.
– Я этого так не оставлю, Мак. Ты слышишь меня? – рычит он, снова делая рывок, пытаясь вырваться из рук охраны. В ответ я лишь нажимаю пару кнопок на своем браслете, и в воздухе мгновенно появляется световой экран со всеми документами на Кэндис Сторм, которую мой отец приобрел у некой компании «Mirror», о которой ничего не известно. Еще одна его тайна, возможно, это даже не настоящие документы. Думаю, отец хотел скрыть бывшего владельца Кэнди и ее матери, потому что информацию о данной компании не выдает ни одна база данных.
– Выключи это нахер. И отпусти ее. У тебя точно проблемы с головой, я всегда это знал… – шипит Грейсон сквозь зубы, и я с удовлетворением замечаю, как вздуваются вены на его лбу.
Что ж, такая сильная привязанность к девушке, для политика – непозволительна. Так что я сделаю Джеймсу большое одолжение, расторгнув их недолговременный союз.
– Прежние модели вызывали в тебе другую реакцию. И ты всегда был рад новеньким. Я разрешу тебе забрать свою маленькую лгунью, – вплотную подхожу к Джеймсу, и мимолетно киваю охране: – Отпустите его, – друг мгновенно замахивается на меня, как только вырывается из плена чужих рук, но я естественно, предугадал подобную реакцию. Поймав его запястье в воздухе, я сжал их с неимоверной силой, и пристально посмотрел в его глаза, концентрируясь на своем отражении в его зрачках.
– Ты подойдешь и развяжешь ее, – медленно, почти по слогам произношу я, понижая голос. После, не испытывая и капли страха, я вкладываю в его ладонь коллекционный кинжал, поблескивающий при свете приглушенных ламп. – Но ты знаешь, что я говорю правду, Джеймс. Выбор за тобой. Но помни, какой из них обрадует твоего отца. Твою семью. Помнишь, что он говорил тебе в детстве?
«Я хочу гордиться тобой, сынок», – словно слышу его ответ на свой вопрос я, но на самом деле он не произносит ни слова. Джеймс смотрит на меня не моргая, и медленно кивает. Наконец, я отступаю, разрывая зрительный контакт.
– Я лишь открыл тебе глаза на правду. Эта карта не твоей масти, – я наблюдаю за тем, как Джеймс походит к девушке, и чувствую, как нечто мощное и острое царапает по моему сердцу. Не ревность, лишь чувство собственничества. Ведь, вероятность того, что он сделает иной выбор, есть всегда.
– Если тебе нужна твоя бесправная лгунья, забирай. Не теряй наше время, – с усмешкой и ледяным равнодушием, наблюдаю за тем, как дрожит кинжал в руках Грейсона, когда он оказывается в двух сантиметрах от платформы, на которой находится Кэндис.
Внутри все предательски закипает, как только Грейсон разрезает веревки, которые я так старательно оплетал вокруг этого маленького совершенства.
