Я кивнул и побежал обратно, крича о готовности в минуту. Темп с Борном всё ещё успешно сдерживали атаки. Хотя по их лицам уже во всю стекали реки пота. Даже минута тяжелого боя сразу со множеством сменяющих друг друга противников — это непередаваемо выматывает. Встав у них за спинами, про себя я отсчитывал секунды до взрыва. Двадцать два. Двадцать один. Двадцать. Девятнадцать. Очередная атака была пропущена и я вижу как лезвие меча почти-что отрубает голову защитнику. Восемнадцать. Темпус, видя смерть товарища, отступает назад, не давая прорывающимся противникам взять его в кольцо. Сара делает очередной выстрел, убивая пробегающего сквозь образовавшуюся щель солдата. Семнадцать. Арбалетный болт попадает в голову стоящему рядом со мной парню. Шестнадцать. Всё больше противников оказываются внутри нашего лагеря. Пятнадцать. Нам приходится отступать. Четырнадцать. Очередная вражеская стрела попадает в Кавеля. Тринадцать. На меня нападают сразу двое противников, однако мне удаётся заблокировать протезом удар топора, от которого рука со скрежетом прогнулась, после чего я роняю врага на землю, падая вместе с ним и отпинывась новой ногой от пытающегося зарубить меня тесаком парня. Двенадцать. Я пытаюсь сообразить, что делать, но что-то твёрдое толкает меня в голову и я отлетаю в сторону. Семь. Вытерев стекшую на глаза кровь, попытался встать, но вновь упал. Шесть. Заметил, как Раби проигрывает в сражении с наседающим на него врагом, который вот-вот убьёт моего товарища. Пять. Поднял с земли камень и кинул его в противника Раби, сбивая того и заставляя подставится под следующий удар паренька. Три. Я сумел подняться на ноги. Два. Вокруг творилась неописуемая свалка из тел, пытающихся убить друг друга. Один. Я посмотрел в сторону выхода, исторгающего из себя врагов, как из рога изобилия. Взрыв. По ушам глухо ударило, разрывая мои ушные перепонки. А вместе с этим несколько связок взрывчатки разрывают на куски твёрдую породу, заваливая проход камнями и придавливая не успевших убежать ангелопоклонников.
Обернувшись назад, в сторону лагеря и боя, увидел, что в сражении участвовал ещё десяток врагов. Мазнув взглядом по общей картине боя, выцепил убегающую от гонящегося за ней мечника Сару и крепко прижимающую прижимающую к себе ружьё, будто оно спасёт её от нагоняющей смерти. Более не думая, рванул в сторону девушки и, быстро преодолев необходимое расстояние, в прыжке влетел ногами в неожидавшего нападения парня, сбивая того с ног. Упав рядом, быстро вскочил на колени и, навалившись на противника, пресёк его попытку подняться на ноги. В ушах всё так же неприятно звенело. Сцепив обе руки в «молот» я с силой опустил его на лицо сопернику. Его нос неприятно щёлкнул, ломаясь, а сам парень невнятно крякнул. Я нанёс ещё один удар и ещё, всё больше вбивая нос во внутрь черепа, превращая его лицо в поистине отвратительную бордовую кашу. Закончив с ним, поднялся на ноги — как раз во время. Даже рывок в сторону не спас меня от неприятного пореза, глубиной в сантиметра два, на правом боку. Сил уже не было даже что бы материться, так что я молча взгляну в глаза очередному врагу, пытаясь перевести дыхание. Смотрел же он на меня, как воспитанные в правильном обществе люди, смотрят на отбросов, ублюдков и моральных уродов, коими они считают всех, кто не следует принятым Ими нравственным нормам. От этого взгляда на душе стало гадко, ведь совсем не таким человек я хотел быть, каким стал в глазах этого парня, однако всё это было уже не важно. С первобытно-диким рыком я набросился на противника.
С трудом мы выбрались из разрушенного лагеря, по заранее подготовленным верёвкам, кои совсем было не подготовлены к переносу раненных. Истощённые и морально убитые, мы едва сумели перебросить через высокий склон горы восемь раненных товарищей, оставив на поле боя ещё семь трупов, среди которых были и родители Кавеля с Сарой, отчего и так серьёзно раненный парень впал в истерику, но даже то было лучше, чем полностью вегетативное состояние его сестры. В прочем, нам надо было пройти ещё порядка километра до спрятанных телег со скрабом, что стоило так же не малых усилий всем нам. Ехать куда-то дальше, после того, как мы добрались до повозок, ни у кого не было ни сил ни желания. Мы решили остаться там. Костёр разводить было нельзя, хоть как-то шуметь, говорить только полушёпотом, даже поспать удалось всего пару часов, так как дееспособных людей осталось всего пятеро и из них трое были легко раненные. Только Ромул и Темпус оказались полностью здоровы, да и я не сильно то пострадал, ну, ещё Сара, но она всё так же смотрела на мир абсолютно пустыми глазами и никак не реагировала. Чуть позже пришёл в себя Кавель и скупо сказал, что она отойдёт, беспокоится не стоит.
