– Мне очень жаль. Простите меня, Гильберт, – только и смогла сказать Энни. И куда подевалось все ее красноречие? Сколько раз в мечтах подбирала она те деликатные и высокие слова, которые скажет отвергнутым поклонникам, отказывая им окончательно и бесповоротно!
Гильберт легко отстранил ее руку.
– Мне не за что прощать вас. Иногда я думал, что не безразличен вам. Но, как видно, я сам себя обманывал. В том-то и дело. Прощайте, Энни!
Энни ушла к себе в комнату, села у окна, за которым шумели сосны, и горько зарыдала. Ей казалось, что она потеряла нечто бесценное, – дружбу Гильберта Блифа. Ну почему она должна ее потерять, почему? Как жаль, что все так обернулось…
– Что случилось, дорогая? – встревоженно спросила Фил, словно материализуясь из лунного света.
Энни не отвечала. В тот момент ей хотелось, чтобы Фил была на расстоянии примерно тысячи миль от Пэтти-Плейс.
– Небось, отказали своему Гильберту Блифу! Ну и идиотка же вы, Энни Ширли!
– Разве это идиотизм – отказываться выйти замуж за человека, которого не любишь? – холодно сказала Энни, выходя из своей депрессии.
– Да откуда вам знать, что такое любовь? Одно дело то, что вы там себе вообразили, и совсем другое – настоящая, земная любовь! Ну вот, первый раз в жизни сказала что-то стоящее! И как только мне это удалось?
– Фил, – взмолилась Энни, – оставьте меня, пожалуйста, ненадолго! Мой мир разлетелся на кусочки, и мне надо собрать его заново.
– Только Гильберта в нем не будет, не так ли? – усмехнулась Фил, закрывая за собой дверь.
Мир без Гильберта! Энни несколько раз повторила эти жестокие слова. Но это же будет пустыня! И во всем этом он сам виноват! Не он ли разрушил их прекрасную, добрую, как старое вино, дружбу? Она должна научиться жить без него!
Энни провела чудесные две недели в Болинброке; однако, при воспоминании о Гильберте, к ней возвращались сердечная боль и неудовлетворенность. Впрочем, не так уж много у нее осталось времени, чтобы предаваться ностальгии. Маунт Холл – усадьба, в которой жили Гордоны – была весьма оживленным местом; в ней денно и нощно тусовались многочисленные друзья и подруги Фил. Она попала в нескончаемую круговерть визитов, танцев, пикников, катаний на лодках. Всем этим, с талантом полководца, заправляла Фил; Алек с Алонсо неотступно следовали за «хозяйкой их сердец»; казалось, у Фил не одна, а целых две тени. Энни даже усомнилась, что эти молодые люди способны еще на что-нибудь, помимо танцев. Они оба были очень милые и симпатичные, эти двое молодых мужчин, но Энни не особенно волновал вопрос, кто из них «выиграет скачки».
Кого он действительно волновал ничуть не меньше, чем раньше, так это Фил.
– Я так надеюсь, что вы, Энни, поможете мне сделать, наконец, правильный выбор! Подскажите, за кого из них выйти замуж, дорогая! – настаивала Фил.
– Принятие подобных решений нельзя доверять другим. Решайте сами, Фил! Вы же считаете себя достаточно сведущей в этих вопросах, чтобы советовать нам, за кого выходить замуж! – отвечала Энни довольно язвительно.
– Ну, это же совсем разные вещи! – искренне удивлялась Фил.
Но самое приятное воспоминание от пребывания в Болинброке осталось у Энни после посещения места ее рождения. Маленький, обшарпанный домик,
– Я почти все так же себе и представляла, – призналась она. – Вот только жимолости под окном нет! Зато я вижу сирень у ворот и – да, так и есть! – муслиновые занавески на окнах. Как хорошо, что желтая краска все еще не сошла со стен этого дома!
Дверь открыла очень высокая женщина.
– Да, семейство Ширли проживало здесь лет двадцать назад, – кивнула она в ответ на вопрос Энни. – Они снимали эти апартаменты, и я их помню. Оба умерли от лихорадки один за другим, и это просто ужасно! У них остался ребенок… Думаю, и он давно умер. Он был довольно болезненным. Старый Томас с женой взяли его к себе, словно им своих ртов не хватало!
– Этот ребенок не умер, – сказала Энни, улыбаясь. – Он, вернее, она – перед вами!
– Что вы говорите! Да вы уже совсем взрослая! – воскликнула женщина с таким изумлением, как если бы ожидала увидеть перед собой все то же крошечное существо. Дайте-ка на вас посмотреть! Ну да, конечно! Сходство бросается в глаза. Вы – вылитая отец! У него были рыжие волосы. А от матери у вас – глаза и рот. Она была такая миниатюрная дамочка… Мой пострел посещал занятия, которые она вела в школе, и просто в нее влюбился. Ваших отца и матушку похоронили в одной могиле, и администрация школы сочла своим долгом поставить на ней надгробную плиту за их добросовестную службу. Так вы хотите зайти в дом?
– А вы позволите мне его осмотреть? – живо спросила Энни.
