Набрав полную грудь воздуха, я резко выдохнул и хлопнул в ладоши. Пока никого нет, можно позаниматься колдовством. Я, кстати, заметил, что после колдовства очень сильно устает голова. Конечно, и при зачаровании и при сотворении заклинаний устает голова, но при колдовстве она утомляется по-особенному. Словно я весь день эмоционально страдал, переживал о чем-то. После долгих занятий чувствовал себя разбитым.
Но это не повод для отдыха. Это, наоборот, говорит о том, что нужно тренироваться и тренироваться. Только так и никак иначе.
Открыв окна нараспашку, чтобы проветрить библиотеке, я встал в центр помещения, и вытянул вперед руки ладонями вверх. Мои ладони то нагревались, то охлаждались. На них возникал конденсат, а затем загоралась маленькая свеча, разгорающаяся до небольшого костра, а затем затухала, образуя холод. Вокруг меня крутился огненный шарик, а затем возникал из воздуха маленький ледяной шарик, который тут же таял от тепла, обильно морося на ковер.
Колдовство с каждым разом дается лучше и лучше. Радость от этого мотивировала наилучшим образом. Я уставал, но хотел тренироваться все больше и больше — это было неописуемое удовольствие, когда получается что-то новое, что, казалось пару дней назад, чем-то невозможным. И ощущения было эмоциональные не подавались какому-либо описанию. От волшебства нет такого удовольствия.
Еще немного потренировавшись, я сел в кресло, на котором любил сидеть Пашик. Тлен. Жизнь тлен.
Теперь огненный шарик крутился посреди помещения. Управлять шаром на расстоянии было сложновато, но возможно. Правда, казалось, что от напряжения голова вот-вот взорвется. После того, как шарик по моей указке сделал пару мертвых петель, я создал ледяной шар. Ими было тяжелее управлять, но гораздо безопасней. Думаю, с самого начала не особо хорошая идея была крутить огненный в шарик в библиотеке.
Почувствовав сильную головную боль и усталость, я спокойно прекратил колдовство, медленно выведя шары на улицу. Через пару секунд я услышал, как лед ударился об тропинку.
Выдохнув, я удобнее расположился на кресле и не заменил как уснул. Морфей сразу же ударил дубинкой. Ну почему кресло оказалось таким удобным и мягким. Слабый ветер дул с окна, нежно массажируя кожу на лице, слегка играясь моими волосами. Я дремал и думал о том, что необходимо встать и уйти к себе.
Так и уснул на кресле Пашика, повторяя его же храп, отсчитывая время до восхода. А ветер нежно ласкал щеки, тихо напевая неизвестную грустную песню.
Мне снились высокие горы, покрытые вечным снегом шпили. Возле острия которых кружились огромные птицы. Они были похожи на летающих змеев. Что это за птицы? Точно, Виверны. Я находился в пещере, темноту которого отгонял небольшой костер, готовый потухнуть в любой момент.
Плечи болели от большой ноши. Ну почему надо таскать столько поклажи! Сейчас мешок лежит на земле. Можно отдохнуть.
Встав на край выступа, я присмотрелся к Вивернам и увидел, что они кружатся вокруг шпиля не просто так. На нем, словно курица гриль, был нанизан дракон. Я чувствовал и знал, что он жив. Виверны издеваются на ним. Нужно добить.
Посмотрев на голову дракона, я увидел, как его глаза смотрят на меня. Он видит меня. Кровь в венах застыла, дыхание участилось. Он что-то говорит мне, но ничего не слышно. Я не могу слышать. Я слишком далеко. Но я же ДОЛЖЕН слышать. Я ДОЛЖЕН. Может, я не ХОЧУ слышать, когда я ДОЛЖЕН?
Сердцебиение участилось, душу сковала тревога. Я проснулся. Глубоко вдохнув и выдохнув, я заметил, что лежу сырой в кресле Пашика. Так все-таки не вернулся к себе в комнату.
Я посмотрел в открытое окно и встретился с глубокой ночью, озаренной алым светом. В воздухе видал устойчивый запах горящей древесины. Неужели кто-то решил на ночь глядя затопить печь? Но, в таком случае, не должно быть такого стойкого запаха гари.
Стоило так подумать, как сильный грохот сотряс башню. Стекла в окнах задребезжали, одно и вовсе лопнуло, слегка поцарапав руку.
От страха подпрыгнул и отбежал от окна. Успокоившись, я прильнул к окну, едва не выпав. Деревня окрасилась алым светом. Слегка видно разорванные ворота. По улицам бежали толпы неизвестных людей с топорами, дубинками, и с мечами. Им навстречу выбегали жители деревни. Из боковой улицы высыпалась стража, отрезавшая неизвестных людей от выбежавших мужиков. Между ними завязалась драка, а мужики забежали в дом, после чего стали выбегать из дома с вилами и с топорами.
По телу пробежала дрожь. Сердце заколотилось в бешенном ритме.
На улице загремел колокол. Его удары были сильными, частыми. Подбежав к выходу, снова прогремел ужасающий по силе грохот. От неожиданности я упал. Вибрация была настолько сильной, что один книжный шкаф упал аккурат возле входа. Ровно на то место, где бы я стоял, будь я быстрее на пару секунд. А вовремя же упал.
Удары колокола прекратились. Зарево стало сильнее.
В доме не было никого: ни в комнатах, ни на кухне. Кровати Альвии и Пашика были незаправлены. Я выбежал на улицу. Повсюду ревел шум, грохот, крики, звон ударяющегося метала.
