— Как выйдешь за ворота, иди направо, пока не увидишь большой столб дыма. Эта и будет кузница. Дом Ульгиндры находится там же. И еще — она дала мне корзинку с пирожками — передай эту корзинку. Она будет отказываться, но ты заставь взять.
— Будет сделано в лучшем виде! — я вытянулся в струнку, и поднял подбородок — Мне к кузнецу идти только, чтобы корзинку передать?
Сестра волшебника хлопнула в ладоши и охнула.
— Дура старая! Самого главного и не сказала. Забери у нее наточенные ножи. Вроде как отдавали десять ножей.
— Будет сделано!
Сестра старика кивнула мне и вернулась к своим делам на кухне. А я развернулся и вышел во двор. Пашика во дворе не было. Видимо, он уже у себя в башне сидит. Ну или к старосте пошел. Впрочем, какая мне разница, все равно еще не выполнил все поручения. Нужно побыстрее закончить с делами. А ведь для раба неплохо так устроился. Уж лучше, чем рабы в Древнем Риме. Однозначно.
Как ни странно, по улицам бродило много людей, не забывая, встречаться глазами и говорить друг-другу: «Добрый день», и даже интересоваться «Как дела?». Кто-то продолжал дальше идти, а кто-то останавливался болтать, словно забыв обо всех ждущих его делах.
Для интереса решил использовать магическое зрение. Люди не светились, и вокруг них не было радужной оболочки. Я посмотрел на дом Пашика, а точнее, на башню. Сказать, что удивился, значит, ничего не сказать. Его башня окружена толстой отчетливо видимой радужной оболочкой, за которой и вовсе не было видно самой башни. Выглядело так, как будто башню спрятали под плотным слоем желе! Ну и ну. Судя по всему, на башню наложено куча чар, которые создают такой плотный магический фон вокруг нее. По крайне мере я придерживаюсь такого мнения. Что-то внутри меня подсказывает, что именно так и обстоят дела. Что же такое хранится в башне, что Пашик так ее защитил? Или просто оставшаяся у него привычка с тех времен, когда он еще в столице жил?
Пока рассуждал об этих вопросах, отметил для себя еще один факт — прятать радужную оболочку, которая формируется вокруг предметов, нельзя.
Тут, как по мне, возникает закономерный другой вопрос: а почему зачарована только башня? Почему дом не зачарован?
Ответ тут один: в башне есть что-то такое, что Пашик охраняет как зеницу ока. Вот бы найти ту самую ценицу. Но именно сейчас мне не до этого — надо навестить старого красного друга. Небось, скучает. Считает минуты до нашей встречи.
Улыбка растянулась на лице.
Пройдя вдоль красивых домов, на самом деле возник темный, даже черный столб дыма, карабкающийся наверх.
Я подошел к кузнице, и заметил, что наковальня и печь, находящиеся на улице, укрытые навесом, обладают радужной оболочкой. Посмотрев на маленький и большой молот, лежащие на наковальне, я смог разглядеть и вокруг них небольшое радужное поле. Да и вообще сами молотки слега были радужными. Мои глаза начали болеть, из-за чего пришлось прекратить наблюдение.
Глаза обдало сильной болью, да настолько сильной, что невольно вскрикнул и упал на колени. Было ощущение, словно я лежал с открытыми глазами в абсолютно темной комнате, а затем резко включили ярчайший свет, но зажмуриться не дали, а потом и вовсе ткнули пальцами в глаза. Через пару минут боль прекратилась, даже получилось открыть глаза. Это что за откат такой был?
— Эй, парень — сильный, но все же женский голос возник недалеко от меня — нечего молиться моей кузнице. Да, она слава, спору нет, но Храм находится у дома старосты. Туда тебе и дорога.
Только хотел попытаться встать на ноги, как меня подхватили сильные руки, и подкинули в небо как пушинку.
— Энри, старый друг! — раздался до боли знакомый мощный голос. Кстати, о боли, От объятий мои ребра начали хрустеть — давай обнимемся, друг.
— Кораг — пропищал я — отпусти. Убьешь сейчас, пюре сделаешь.
Снова раздался громогласный смех. Наконец то я оказался на земле. Открыв глаза, увидел перед собой широкую улыбку красного друга. И зубы у него ничего такие, эффектные.
— И я рад видеть, Кораг.
— А, вспомнила — сильный женский голос отвлек нас от встречи — ты же тот самый вор, которого казнить должны были. И по чей же воле твои тощие ножки еще носят твои гнилые ручонки?
Я посмотрел на то место, откуда издавался голос, и увидел ребенка. Ребенка, который по ширине и по толщине рук не сильно уступал Корагу. Ребенка с лицом девушки лет на 25. Она стояла возле калитки. Ульгиндра смотрела на меня с явным недоверием, а потом и вовсе процедила сквозь зубы:
— Даже не смей приближаться к моим вещам.
— Меня послала Альвия — выдавив улыбку, я зашел за калитку и протянул Ульгиндре корзинку — она передает Вам эту корзинку со всем его содержимым, а также просит, чтобы Вы вернули наточенные ножи в количестве десять штук.
— Не нужна мне корзинка, а ножи подожди. И я не воровка в отличие от некоторых, поэтому, напоминать сколько их было не надо — рявкнула Ульгиндра, и посмотрела на Корага — Принеси ножи, которые точил вчера.
