Ник Солетт прилетел через неделю. Терпение у меня к тому времени закончилось, и я собрался отправиться в Банглу проливами между островами. В палатку, где я сидел, вошел навигатор Брендос, и как то буднично сообщил:
— В небе виден 'Альбатрос' господина Солетта, и идет он в нашу сторону. Думаю, что через пару часов он будет здесь.
Площадку для посадки корабля мы подготовили уже давно, срубив несколько десятков пальм, а затем выкорчевав их корни. Площадка ровная, и подлеты к ней замечательные, так что проблем возникнуть было не должно. Их и не возникло: капитан Солетт посадил свой корабль мастерски, по-моему, под 'Альбатросом' даже песок не скрипнул.
Ну а затем мы встретились с ним в его каюте.
— Что, по-прежнему голова донимает? — поинтересовался я у Ника, после того, как мы поприветствовали друг друга, и он внезапно болезненно сморщился.
— Нет, как выяснилось, действительно, если не пить, то и проблем нет, причем не только с головой, — ответил он, после чего задал вопрос сам:
— Скажи, Сорингер, ты точно уверен, что вам удалось обнаружить все до единой ловушки, и моему кораблю абсолютно ничего не грозит?
— Не уверен, Солетт, — честно признался я. — Но мы проверили весь путь на три раза.
— Верю, что проверили, и даже вижу: ты сейчас сам на паури похож, если еще не темнее. И далось же Жануавье это золото! — добавил он с досадой.
— Какое золото? Ты о чем?
— Да все только и говорят, что на Эстольде нашли золото, — пояснил он. — Не в полный голос говорят, перешептываются, но разве это хоть что-нибудь меняет?
Вообще-то, да, Ник. Теперь понятно, откуда у господина Жануавье такое желание получить эти механизмы — для добычи золота необходима вода, много воды. Стоит только добавить, что за время моего пребывания здесь, я получил от него несколько посланий. И в каждом из них он интересовался, насколько успешно у меня идут дела. Успешней и не придумаешь, писал ему я в ответных письмах. А что еще я должен был там написать?
— Знаешь, Люк, — Солетт снова поморщился. — Несмотря на мое отношение к тебе, я бы не стал рисковать своим кораблем, появись у меня возможность заработать на этом деле даже втрое больше. Но Жануавье нашел слова меня убедить, и мне пришлось ему пообещать, что без помощи ты не останешься.
— Спасибо за откровенность, Ник. Что могу тебе сказать в ответ? Только пообещать, что очень постараюсь, из кожи вывернусь, чтобы ты без своего 'Альбатроса' не остался. Хотя, если честно, вряд ли мы его переживем, твой корабль, случись с ним то, чего ты опасаешься.
— Только это меня и успокаивает, — неожиданно расхохотался Солетт.
Мы поднялись в небо на следующее утро, с рассветом, с большой водой. Хотя приливы и отливы для этого участка Кораллового моря — понятие весьма относительное. Нет, на самом деле они существуют, но, сколько мы не пытались определить хоть какую-то закономерность, так нам ничего и не удалось. Они не подчинялись никакой логике, и не зависели ни от положения луны и солнца, ни от ветра, вообще ни отчего. Суша обнажалась или погружалась в воду с такой непонятной периодичностью, что самое удачное сравнение подобрал Аднер.
— Как будто дыхание смертельно больного человека, — однажды сказал он. — То бурное и учащенное, а то пропадает так надолго, что непонятно даже, жив он еще, или уже на небесах.
— Да вы настоящий поэт, Берни, — заметил навигатор Брендос, на что тот застенчиво улыбнулся, а я почему-то вспомнил о Адеберте Кеннете.
— Смотри, Ник, — объяснял я накануне капитану Солетту наш путь на остров Неистовых Ветров, водя карандашом по тщательно вычерченной моим навигатором схеме. — Сначала нам необходимо взять курс на северо-запад. Затем, когда мы достигнем северной оконечности острова Жемчужный, лечь на чистый запад. Так и пойдем все основное время пути, и только вблизи берега снова повернем, теперь уже строго на север.
То, на что у нас ушло пять кошмарных месяцев, уложилось всего в несколько десятков слов.
— Коридор достаточно широк, и даже если нас немного снесет во время полета в ту или иную сторону, критичным не станет. Ну а все остальное: высота полета, количество парусов и, как следствие, скорость 'Альбатроса' на твое усмотрение.
— И что, Сорингер. — поинтересовался он, указав подбородком на схему, практически всю испещренную кружочками, обозначавшими обнаруженные ловушки, где сиротливо выглядели линии курса, проложенного Брендосом, — все их вы обнаружили с помощью обычного светильника?
В его голосе прозвучала легкая ирония.
Не совсем обычного, Солетт, ведь он тоже изготовлен руками Древних.
— Некоторые ловушки, Ник, можно обнаружить и без всяких приспособлений, Ник. Как будто бы перед тобой ничего нет, и ты ничего не чувствуешь, но стоит сделать еще один шаг, как приходит необъяснимый ужас. Да такой, что волосы встают дыбом, — и я невольно передернул плечами.
— То-то я смотрю, Люк, ты как будто с лица спал.
Спал я совсем из-за другой причины, но говорить о ней не намерен ни с кем.
