Устроившись поудобнее в центральном кресле, капитан Джеймс Т. Кирк поправил повязку на левой руке и посмотрел на передний видовой экран своего мостика, на котором во всем своем темно-синем великолепии, окутанная облаками, была изображена его родная планета. В любое другое время своей жизни капитан смотрел бы на этот вид с радостью и ожиданием.
С радостью, потому что в каждом человеке что-то тепло откликалось на этот хорошо знакомый и привычный образ. С ожиданием, потому что на Земле жили люди, которые любили его и чьих объятий Кирк стал бы искать при первом удобном случае.
Но на этот раз в его сердце не было ни радости, ни теплоты, ни ожидания. Там не будет приятных встреч с родственниками или стародавними друзьями далеко за полночь. Потому что капитан все еще размышлял над смертью друга. И не просто друга.
Он и Гэри Митчелл были приятелями начиная почти с их первого столкновения в академии Звездного флота пятнадцать лет назад. Они служили вместе на трех кораблях, спасая друг друга от смертельной опасности больше раз, чем кто-либо из них мог сосчитать.
Но теперь эта вереница спасений оборвалась. Пришла такая ужасающая, такая невообразимая опасность, что Кирк не смог спасти своего друга. Напротив… Он сам отнял у него жизнь.
Чуть позднее словно в жестокой насмешке, родители Гэри сообщили капитану, что они хотели бы, чтобы он выступил на панихиде их сына. Фактически они хотели, чтобы он произнес хвалебную речь, потому что он был и командиром Гэри, и его самым близким другом.
При других обстоятельствах Кирк почел бы это за честь, хотя и грустную. Ведь это была бы возможность отдать дань памяти своему другу. Но при сложившихся обстоятельствах, это было просто кошмаром.
Как он сможет встать на похоронах Гэри и говорить о его смерти, как будто его убил кто-то другой? Как он сможет сказать такое или даже помыслить об этом, когда он знал, что именно он нажал спусковой механизм фазера и послал своего друга в могилу? Капитан вздохнул.
– Выход на синхронную орбиту, – сказал он лейтенанту Сулу, до недавнего времени руководителю астрофизиков, а теперь своему главному рулевому.
– Синхронная орбита, – повторил лейтенант, делая необходимые корректировки на своей приборной панели.
– Капитан Кирк, – сказал Дезаго, офицер по связи, – комната транспортации для вас готова.
Кирк развернулся в кресле.
– Спасибо, лейтенант, – сказал он Дезаго. – Передайте им, что я буду там через минуту.
Офицер связист кивнул.
– Да, сэр.
Капитан повернулся к Споку, своему первому офицеру вулканцу.
– Мостик ваш, – сказал он.
Спок, который как обычно располагался за научной станцией, софицеру вулканцу.одимые корректировки на своей приборной панели.
ов, а теперь его главному рулегка склонил голову.
– Принято.
Осознание того, что он может рассчитывать на кого-то с интеллектом и эффективностью вулканца, успокаивало. Фактически, Кирк чувствовал бы себя спокойно, даже если бы оставил Спока командовать в самом центре вражеского нападения.
Но как бы там ни было, они находились на орбите планеты, на которой располагался штаб Федерации, возможно самом безопасном месте в галактике. Капитан не ожидал никаких неприятностей. По крайней мере не здесь.
С этой мыслью Кирк встал, и направился к турболифту. Когда с шипением воздуха перед ним открылись двери, он вошел в кабинку и воспользовался здоровой рукой, чтобы вдавить кнопку управления, указывающую палубу транспортатора. Двери закрылись и он отправился в путь.
Меньше чем за минуту лифт доставил капитана до места назначения. Комната транспортации была всего лишь в нескольких метрах справа по коридору. Однако, когда Кирк добрался до ее сдвоенных дверей, он не смог на мгновение сдержать своих сомнений.
Каким человеком он станет, когда вернется на «Энтерпрайз»? Тем, кто невредимым пройдет через все испытания с чувством собственного достоинства, или тем, кто пойдет на компромисс с самим собой ради своего долга, и больше не сможет смотреть на себя в зеркало? Это покажет только время.
Сделав глубокий вдох, Кирк двинулся вперед, глядя как при его приближении раздвигаются красно-оранжевые двери. В комнате его ждали четверо – лейтенант Кайл, который стоял за пультом управления, и три члена экипажа, собравшиеся на круглой немного приподнятой площадке транспортатора.
Одним из них был Марк Пайпер, главный доктор «Энтерпрайза» начиная с того момента, как капитан принял командование над кораблем. Доктор выходил в отставку после продолжительной и престижной карьеры, чтобы проводить больше времени со своими детьми и внуками.
