Я выхожу из здания РРЦ вслед за Сэмом. Пока мы идем к парковке, я успеваю сильно продрогнуть. Несмотря на то, что на мне помимо формы одет тёплый свитер. А холод для меня сейчас опасен: я очень хорошо помню, чем закончился мой позавчерашний ночной визит в Империю. Телепортироваться на центральную планету Империи, почти сразу после того как пришел в сознание после операции было не самым верным решением. Правда, я хотел заверить родителей Янека что с ним ничего не случилось и он находится в Солнечной системе под моей защитой. Но вначале мама Янека решила, что я появился с дурными вестями и мне пришлось уверять её, что с её сыном всё впорядке. Зачем именно она вышла на балкон пятого этажа своего особняка, когда на мгновенье подумала, что Янек погиб, я оставил без комментариев. Но постояв на балконе вместе с нею всего несколько минут, и вдохнув пронзительно-ледяного ветра, я вырубился в на полчаса. Зима в Империи — достаточно холодное время года… И лишь вмешательство Антарианиуса спасло меня от Имперской больницы.
Сэм разрешает мне занять место первого пилота, и садится рядом, стараясь не заострять моего внимания на том, что затребовал у програмы доступ к управлению, как второй пилот. Раньше он этого никогда не делал, когда летал со мной. Особенно заранее. Инструкции Ольги? Или он сам не уверен, что я справлюсь с пилотированием флаера? Понимаю, что он в любой момент готов перехватить управление. Я включаю обогрев на максимум и вижу, что Сэм заметил это — раньше я никогда обогрев не включал.
Ну и ладно. Я поднимаю флаер на максимально возможную высоту. И бросаю машину в петлю Нестерова, хотя флаер и не рассчитан на это. Просто чтобы подразнить Сэма.
Зря. К Сэму вернулась его невозмутимость. Он ухмыляется и перестраивается, чтобы принять возросшие перегрузки. Для пилотирования в условиях отличной от земной силы тяжести большинству пилотов приходится или вырасти здесь, в Системе Сатурна, или переучиваться пилотировать в условиях низкой силы тяжести. Хотя селенгенам, таким как Сэм, рожденным на космических станциях или лунах, пилотаж на Земле даётся еще тяжелее.
— Знаешь, на твоем месте я бы не провоцировал персонал РРЦ. Ольга, конечно, не пилот. Но ведь и Давид тоже думал, что она закроет глаза на его нарушения условий частичного допуска. Ты пойми… для того чтобы получить частичный допуск необходимо десять медикологов, или хирургов как минимум, а чтобы отозвать твой допуск к полетам — вполне достаточно одного, — Сэм говорит вполне серьезно. Он ведь до тринадцати лет учился по программе для дальнейшего обучения на медиколога, а сменил специализацию почти в четырнадцать.
— Ты что, действительно думаешь, что кто-то из персонала РРЦ осмелится отобрать у меня допуск? — иронично спрашиваю я у Сэма. Все-таки это Рессат, а не Астра-2. Я здесь на правах шефа.
— Отключи автоматический передатчик, и память у флаера сотри. Иначе система безопасности полетов доложит автоматически, что ты творил. Флаер не предназначен для высшего пилотажа. Это просто транспортное средство, более удобное, чем монорельс, — отвечает Сэм. Видимо препираться со мною у него нет никакого желания.
— Ты бы хоть на пару миль отошел от РРС прежде чем устраивать шоу для всего медицинского персонала включая Ольгу, — ехидно добавляет Иссин.
— Ты думаешь, что Ольга видела? — спрашиваю я Иссина, осознав, что она действительно могла стоять у окна и наблюдать за мной и Сэмом.
— Свяжись с ней и спроси сам, шеф, — насмешливо отвечает мне Иссин.
Но связатся с Ольгой телепатически, чтобы спросить, видела ли она как я нарушаю ее инструкции у меня нет никакого желания. Я передаю управление флаером Сэму. Делать вид, что устал, мне не нужно. Это итак заметно.
Я помню, что случилось в последние несколько дней. Это сложно забыть. Мой разговор с Императором. Рессат. И Астру-2. То, что случилось всего три дня назад… Почему мне кажется, что за эти семьдесят два часа прошла почти вечность? Почему память прокручивает эти три дня всякий раз, как я на миг закрываю глаза?
Темнеет. Сильный ветер завывает в трубе. В открытом камине горят дрова, разнося по залу восхитительное тепло. Теплый воздух касается моих ладоней. По какой причине дворец Императора отапливают дровами, я не знаю. Наверное, какое-то обязательное правило, которое знают все в Империи. Все, кроме меня. Или, может быть это — прямой приказ Императора? В Империи есть бесчисленное количество всяких правил, обязательных к исполнению, которых я, по счастью, не знаю. А значит, могу не соблюдать. Конечно, я понимаю, что произвожу не самое лучшее впечатление на Императора, зато все мои кузены просто счастливы, что я могу заявиться на какой-нибудь важный церемониальный вечер в джинсах и рессатке.
