Энцелад Титан полностью

— Забудь об этом, кто бы ты не был, — я отворачиваюсь и маска падает на пол. Замечательно. Значит, эту маску на меня ты уже не оденешь, так как она перестала быть стерильной. Я посылаю телепатический импульс человеку, коснувшемуся меня.

— Я надеюсь, что ты знаешь, что я никогда не буду послушным пациентом, которым легко манипулировать и которого легко лечить. Скорее наоборот…

Доводить до исступления медицинский персонал я привык с детства. Телекинетик, а тем более телекинетик, владеющий способностью к молекулярной реконструкции если захочет, может довести кого угодно. Особенно, если заперт в четырех стенах больницы, а медицинский персонал там работает постоянно. И если телекинетические шоу устраивать систематически. Большинство тех, кто работает медикологами, понятия не имеет, что значит отвечать за лечение телепата и телекинетика А-класса. Я не только могу слышать, то что они думают. Я и говорить с ними могу телепатически, хотя они не телепаты сами. Люди обычно пугаются, когда сталкиваются с Древними. Я научился экранировать большинство проявлений моего не совсем человеческого происхождения. Даже обычный телепатический контакт может напугать человека с непривычки. А уж телекинез на публику… Я телекинетически поднимаю анестезионную маску с пола и пытаюсь надеть её на медиколога, стоящего рядом, вызывая у него раздраженный возглас. То, что он в сердится меня забавляет, я понимаю, что он на нервах, мне его даже видеть для этого не нужно. Видимо, медиколог не привык к тому, что телекинетик может игнорировать правила, обязательные для всех, кто обладает хотя бы минимальными телекинетическими способностями. А я — исключение из правил. Привыкай, медик. Пиетета перед твоим статусом медиколога или врача-хирурга я не испытываю. Скорее уж наоборот: чувствую ненависть. Но его мысли обезоруживают меня — он знает моих друзей, и кажется в курсе того, кто я… А я вдруг понимаю, кто он — отец Сэма, медиколог, которого опасается даже Андрей! Хотя читать его мысли легко — эмпатом он не является и одного прикосновения достаточно, чтобы «считать» его.

— Этот парень — Лан, планетарный Командоркапитан Рессата. И он виноват в том, что Сэм стал пилотом. А Сэм помнит, что я обвинял в этом Лана. Ни мне, ни Ольге нельзя его оперировать. И она, и я эмоционально привязвны к парню, только он же наследник Императора, оперировать его никто кроме меня больше не осмеливается. Так сказать, во избежание проблем, связанных с Империей. Сэм никогда не простит меня, если я не смогу спасти третьего пилота его пилотгруппы. А Ольга — единственный биотелекинетик на станции. Видимо у нас нет выбора, и оперировать его прийдется нам.

— Стоп. Что этот тип сказал об операции? — страх вспыхивает с новой силой.

Я слышу раздражение в голосе медиколога, когда он произносит едва сдерживаясь: ”Ольга, сделай это сама, у нас нет времени играть с твоим Коммандоркапитаном в его телекинетические игры”. Все-таки у меня большой опыт в умении бесить медицинский персонал. Но я не учел, что в моей медицинской карте собранна вся информация обо мне. Включая ту, что касается привязанностей. Кто-то вычислил, как мною манипулировать.