Энциклопедия йоги полностью

Одновременно йогины усвоили и приспособили многие приемы и практики более древней традиции тапаса. Воздержание (целомудрие) осталось центральным в ее практике, что явствует из восьмеричного пути, изложенного в Йога-сутре. В данном сочинении Патанджали провозглашает (2.38), что йогин при утверждении в воздержании обретает энергию (вирья). Он также упоминает тапас (подвижничество) (2.32) как одно из пяти предписаний или ограничений (нияма) и заявляет (2.43), что благодаря подвижничеству обретается совершенство тела и органов чувств. Очевидно, что тапасу здесь отводится место подготовительной практики. Действительной заботой йоги является медитация и ее усиленная форма — экстатическая трансценденция (самадхи).

Традиция тапаса процветала наряду со школами йоги на протяжении столетий, ничего здесь не изменилось и сегодня. Показательная история современного тапас-вина и святого, который якобы жил 185 лет, поведана в житийном сборнике Махарадж [136]. Герой повествования. известный как Тапасвиджи Махарадж, родился около 1820 г. в княжеской семье, но все оставил, когда ему было далеко за пятьдесят, и препоясал чресла. При жизни его повсеместно величали могучим аскетом и чудотворцем. Он совершал поразительные чудеса выносливости, побеждая и боль, и усталость. В течение трех лет он стоял на одной ноге с вытянутой вперед рукой; другие двадцать пять лет он никогда не ложился, проходя при этом ежедневно многие мили. В 1960-е годы этот святой привлек большое внимание в Соединенных Штатах своим необычайным долголетием, которое, по его утверждениям, было следствием троекратного прохождения ки(й)я-калъпы, или омолаживающего курса лечения, известного народной индийской медицине. Успех такого лечения зависит в большой степени от индивидуальной расположенности человека, который должен быть способен выдерживать длительные периоды почти полной изоляции. Только искусный в медитации человек, уровня Тапасвиджи Махараджа смог бы совладать с испытанием, сопряженным с самоотречением. Очевидно, что западной медицине следует многому научиться у тапасвинов Древней и современной Индии.

Тапас, как мы видели, представляет скорее магическо-шаманский тип духовности. В отличие от йоги, которая в первую очередь занята обретением созерцательных состояний сознания и самопреодолением, техника тапаса сосредоточена на достижении внутренней силы, мистических откровений и магических способностей. Взращивание силы воли является ключевым для данного направления. Йога же, напротив, предлагает более рафинированный подход к психодуховному росту. Она признает, например, необходимость в преодолении воли, которая оказывается проявлением эгоистичной личности.

Тем не менее многие грани тапаса нашли свое отражение в йогической традиции, и расхожим образом йогина или йогини стала фигура чародея, или колдуна-аскета. Йога по своему духу ближе к другой традиции — отрешения (санньяса) от мирской жизни, которая впервые как идеал, достойный подражания появилась в послеведийскую эпоху. Внезапно — или так только кажется — все возрастающее число домохозяев стали покидать города и веси, дабы провести остаток своих дней в пустынных местах, часто в одиночестве, но иногда и со своими собственными женами.

Эти отшельники известны как санньясины, последователи санньясы. Слово санньяса состоит из префикса сам (выражающего понятие «союза», подобно греческому синили латинскому ком-), а также глагольного корня ас (означающего «бросать» или «оставлять»). Таким образом, оно означает «отбрасывание» или «оставление» всех мирских забот и привязанностей.

Хотя отрешение можно отождествить с образом жизни, ему нельзя следовать, как можно следовать аскезе или медитации. Эго, прежде всего, основополагающая жизненная установка. Поэтому традицию отрешения можно назвать антитехничной: она стремится отбросить все, включая, если придерживаться ей достаточно строго, все способы исканий. Немецкий индолог Иоахим Фридрих Шпрокхофф (Sprockhofi) верно описал отрешение как «явление на краю жизни» [137] и сравнил его с другими переживаниями пограничных состояний наподобие неизлечимой болезни или старости.