— Во-первых, я не только завхоз, но и преподаватель ряда предметов, в частности, физкультуры и военного дела. А во-вторых, я из вас, буратин деревянных, намерен людей сделать. Усёк, Игорек?
— А если он чеченец, почему по-чеченски ни слова не знает? — встревает Славик.
— Потому что он русский чеченец. И запомните, его зовут Айдамир, а не Чечундра. Иначе вам будет плохо.
Ни до, ни после «Общего языка» Женя Сидихин не сыграл в такой полноте проникновенности, его Драгин уверенной походкой зашагал в ряды самых лучших образов мирового кинематографа. И общение с ним — сплошная радость: веселый, легкий. Незримова уважал выше некуда:
— Эол Федорович, вы единственный из ныне живущих великий кинорежиссер. Мастодонт!
— То бишь вымирающий вид, — смеялся Незримов.
Поздно ночью при свете тусклой лампы Айдамир пишет в тетрадке: «Здравствуйте — хорошал, спасибо — ашхалла, меня зовут Айдамир — санан лазан Айдамир...»
В роскошной московской квартире два чеченца, Осман и Умар, разговаривают по-чеченски.
— За те деньги, что я им передал, они мне всего лишь сообщили, что Куликов поменял паспорт и живет под другой фамилией. Это чтобы мы искали не Куликова, а другого.
— А как его нынешняя фамилия?
— За это они требуют новую плату.
— Вот ненасытные русские!
— А может, пусть живет? Сколько можно швырять деньги на ветер!
— Нет, Осман, Куликова мы должны найти. Эта мразь не имеет права дышать воздухом и ходить по земле. Мы имеем. А он нет.
Весна, во дворе детдома лужи. Дети идут со двора в здание, несколько мальчиков заходят в раздевалку, переодеваются в спортивные трусы и футболки.
— Чечундра, — говорит Галактионов, — а что это Барклай де Толик взялся тебя защищать?
— Просто Анатолий Юрьевич справедливый и умный человек, — спокойно отвечает Айдамир. — А вы еще не доросли до него.
— Чечундра, а Чечундра, а скажи что-нибудь по-чеченски, — просит Славик.
— Могу, — неожиданно отвечает Айдамир. — Но если вы все поклянетесь не называть меня Чечундрой. Неужели трудно запомнить, что я Айдамир? Мозгов не хватает?
— Ого, как мы заговорили! — восхищается смелостью Айдамира Олег. — Ну что, пацаны? Не будем его больше Чечундрой называть?
Ребята призадумались.
— Айдамиром, что ли? — недоумевает Славик.
— Айдамиром, — кивает Айдамир.
— Да легко! — объявляет Олег. — Клянемся. Я лично клянусь. Кто не клянется, может отвалить пока что.
— А чё, я тоже клянусь, — говорит Игорь.
— Запросто, клянусь, — хихикает Славик.
Остальные присоединяются к клятве.
— Смотрите, клятва есть клятва, — предупреждает Айдамир.
— Хорош мозги парить, говори по-чеченски!
— Ну ладно, — вздохнув, подбоченивается Айдамир. — Хорошал, санан лазан Айдамир. Яс вашийн драг. Драгайш шьюга дикаа. Мила мина драгайш, яс ямо хелхалда кайш яс.
— Это что все значит? — спрашивает Олег.
— Здравствуйте, меня зовут Айдамир. Я ваш друг. Дружить — это хорошо. Кто будет со мной дружить, я научу его танцевать, как я.
— Ишь, чего захотел! — возмущается еще один мальчик, Сергей.
— Ну ты даешь, Чечундра! — смеется Славик.
— Слушай, Славик, ты клятву дал! — возмущается Айдамир. — Нет презреннее человека, который нарушает клятву. Стыдись, ведь ты русский человек.
— Я-то русский, а ты — чурка неотесанная! — восклицает Славик.
— Ты не русский, — спокойно отвечает Айдамир. — Русские такие же достойные люди, как чеченцы. Вот ты и есть чурка.
— Олег, дай ему просраться! — кричит Славик.
— Олег может, но не будет, а ты хочешь, но не можешь со мной подраться, — отвечает Айдамир.
— Ну, вас долго ждать?! — войдя в раздевалку, возмущается Драгин.
В спортзале Драгин усаживается с аккордеоном на стул в углу:
— Как всегда, в качестве разминки танцует Айдамир Рахманов.
Он играет задорную кавказскую мелодию, и Айдамир начинает лихо танцевать, идет по кругу мимо выстроившихся детдомовцев, летит ласточкой, так здорово, что дух захватывает.
В кабинете директора детского дома Рябининой, которую играет Нина Усатова, только что окончившая сниматься у Хотиненко в фильме «Поп», Драгин беседует с Рябининой. Она листает папку и рассказывает:
— Нашли в Грозном в девяносто шестом, примерно месяцев семь ему было, на груди шнурок с запиской: «Рахманов Айдамир». Родителей найти так и не удалось. То есть имя, фамилия, примерный возраст. Ну и то, что, вероятнее всего, чеченец. Вот и все сведения. Воспитывался в детдоме для малюток, потом перевели уже в нормальный детдом, там пожар случился, перевели к нам. Я узнавала, нигде он с чеченцами не общался и чеченский язык нигде не мог выучить. Так что, Анатолий Юрьевич, это полнейшая загадка.
— Да нашел я разгадку, Виктория Петровна, — усмехается Драгин. — Он сам его придумал.
— То есть как?
— А вот так. Мне он доверился наконец. У него тетрадка, он придумывает слово и записывает туда. Потом заучивает. Так что чеченский язык у него выдуманный.
По весенней Красной площади Москвы идут Осман и Кривцов.
