Начало 21 века. Земля разделена на два лагеря, и уже давно находится на грани ядерной войны. Напряжение растет. И тут, неожиданно в околоземном пространстве появляется гигантский (300 км в диаметре) астероид. На его разведку выслана совместная русско-американская и ООНовская экспедиция. Патриция Васкес, молодая ученая-математик, один из лидеров экспедиции, и именно она открывает тайну астероида. Оказывается астероид, названный «Пушинка», это космический корабль, попавший сюда из далекого будущего, да еще и с параллельной Земли. Внутри «Пушинки» находятся семь огромных камер, в шести из них находятся покинутые города, а в седьмой ученые обнаружили странное устройство, открывающее Путь – некий туннель, идущий вне времени и пространства через всю Вселенную...
Полу и Карен с великим уважением и любовью.
– Он выходит на широкую эллиптическую орбиту вокруг Земли, – сообщила Джудит Хоффман. – Перигей, примерно, десять тысяч километров, апогей – около пятисот тысяч. На каждом третьем витке он совершает оборот вокруг Луны.
Она отодвинулась от монитора, чтобы на него мог взглянуть Гарри Лэньер, сидевший на углу стола. Сейчас Камень все еще выглядел, как печеная картофелина без каких-либо отчетливых деталей.
За дверью кабинета слышался шум вечеринки, напоминающий об обязанностях хозяйки. Джудит привела сюда Лэньера лишь несколько минут назад.
– Ничего себе картошечка…
– Никакая это не картошка, – отрезала она.
Высокий, с короткими густыми темными волосами Лэньер напоминал бледнокожего индейца, хотя в нем не было ни капли индейской крови. Особенно выразительными Джудит Хоффман казались его глаза – глаза исследователя, привыкшего видеть на огромном расстоянии. Однако она не доверяла людям с первого взгляда.
Лэньер нравился ей, поскольку кое-чему научил ее. Некоторые считали его безжизненным, но для Хоффман это был просто компетентный, спокойный и исполнительный человек.
Гарри проявлял определенную терпимость к людским слабостям, благодаря чему весьма успешно справлялся с обязанностями менеджера. Казалось, он крайне редко обращает внимание на мелкие обиды и злословие, оценивая людей лишь с точки зрения их деловых качеств – или отсутствия таковых, – по крайней мере, судя по его внешней реакции. Он пытался заглянуть под внешнюю оболочку сотрудника, чтобы разглядеть подлинную его ценность. Хоффман узнала кое-что интересное о некоторых людях, наблюдая за их взаимоотношениями с Лэньером. Познакомившись с его манерой работы, она несколько изменила и свой собственный стиль.
До сих пор Гарри ни разу не был у нее дома, и теперь, в холодном свете дисплея, он рассматривал полки с блоками памяти, большой пустой стол, компактный принтер рядом с дисплеем.
Как и большинство гостей на вечеринке, он испытывал некоторый трепет перед Джудит. В Капитолии ее называли Советником. Она выполняла официальные и неофициальные функции научного эксперта при трех президентах. Ее видеопрограммы, возрождавшие науку, были популярны в конце 90-х годов, когда мир еще приходил в себя после потрясения, вызыванного Малой Гибелью. Она была членом совета директоров как Лаборатории Реактивного Движения, так и МКСОК – Международного комитета по сотрудничеству в области космоса. Хотя ей и не удавалось скрыть свою плоноту, вкус ее в отношении одежды был безукоризненным. Однако Джудит Хоффан сознательно придерживалась некоторых ограничений: ногти ее были короткими и неокрашенными, тщательно ухоженными, но не элегантными, и она почти не пользовалась косметикой. Она позволяла своим каштановым волосам принимать естественную форму с минимумом вмешательства; казалось, ее голову окружает нимб из изящных кудряшек.
– Вы, должно быть, сейчас на связи с «Дрейком»? – поинтересовался Лэньер.
– Да, но это картинка Службы космического слежения. «Дрейк» до сих пор направлен на созвездие Персея.
– Они не собираются переориентировать его на Камень?
Она с волчьей усмешкой покачала головой.
– У этих старых ублюдков жесткий график – они не повернут его даже для того, чтобы взглянуть на величайшее событие двадцать первого века.
Лэньер поднял брови. Камень, насколько он знал, был всего лишь астероидом. Продолговатый обломок скалы не собирался врезаться в Землю, но если он намеревался выйти на ее орбиту, то мог бы стать прекрасным объектом для научных исследований. Это было интересно, но вряд ли заслуживало такого энтузиазма.
– Двадцать первый век наступит лишь в следующем месяце, – напомнил он.
– И именно тогда у нас появится работа. – Джудит повернулась к нему, скрестив на груди руки. – Гарри, мы с вами уже какое-то время работаем вместе. Я очень вам доверяю.
Лэньер почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Весь вечер в ее поведении ощущалась некакая напряженность. Он гнал беспокойство прочь от себя, считая, что это не его дело. Теперь же оказалось, что все-таки его.
– Что вы знаете о Камне? – спросила она.
Он на мгновение задумался, прежде чем ответить.
– СКС обнаружила его восемь месяцев назад. Он имеет около трехсот километров в длину и сто километров в поперечнике. Коэффициент отражения средний, ядро, вероятно, кремниевое с железо-никелевой оболочкой. Когда Камень впервые обнаружили, его окружало нечто вроде гало, но позже оно рассеялось, из-чего некоторые ученые предположили, что это необычно крупное древнее ядро кометы. Противоречивые сведения о низкой плотности возродили к жизни старую гипотезу Шкловского о спутниках Марса.
– Где вы слышали о плотности?
– Не помню.
– Это несколько обнадеживает. Если вы ничего больше не слышали, вероятно, не слышал и никто другой. В СКС имела место утечка информации, но сейчас мы заделали дыру.
